Кусок черно-белой фотографии, очевидно, вырезанный из большего по размеру снимка.
На нем синими чернилами было обведено лицо мальчика лет десяти-одиннадцати. Круглое лицо с приятными симметричными чертами и широко расставленными светлыми глазами. Огромная грива белокурых волос спадала на лоб, закрывая брови. Густые вьющиеся пряди спускались на грудь.
Мальчик, утонувший в волосах.
Он смотрел прямо перед собой, но не в фотоаппарат. Глубоко посаженные, запавшие глаза, как будто принадлежавшие старику, были расширены от страха.
Вид у него был жалкий. Дикий.
Знакомый.
Теперь Грейс поняла, где она впервые увидела мужчину, который назвал себя «ищущим искупления».
Глава 26
Девятый и десятый дни рождения Грейс были отмечены воздушным, но безвкусным бисквитом и чудесным шоколадно-мятным мороженым, которое подавали на ярких бумажных тарелках на кухне ранчо.
Она знала, что миссис Стейдж старалась устроить ей праздник, но каждый год в доме жили разные дети, причем одни были слишком малы и не понимали, что происходит, а другие много плакали и были не в настроении веселиться.
В первый раз, за неделю до девятого дня рождения Грейс, Рамона спросила, какой торт она предпочитает.
– Бисквитный, пожалуйста, – ответила девочка, потому что хозяйка ранчо всегда пекла бисквиты, и хотя вкус у них был не очень, Блейдс знала, что она справится с ним без труда.
– Конечно, Грейс, я испеку. А как насчет глазури? Шоколадная, ванильная? Любая, на твой вкус – если скажешь «Пина колада», я постараюсь ее найти.
Вкус не имеет значения. Дни рождения не имеют значения.
– Шоколад подойдет, – сказала будущая именинница.
* * *
Подопечные приезжали и уезжали, как автомобили на стоянке у торгового центра. Многих забирали быстро, еще испуганных и растерянных. Если новые дети о чем-то спрашивали Грейс, она старалась им помочь – когда у тебя есть знания, тебя считают старше. Она также кормила и переодевала малышей, когда их было слишком много, а Рамона не справлялась, а кроме того, научилась агукать и напевать, успокаивая их.
Все эти обязанности Блейдс взвалила на себя сама. Знакомиться с кем-то не было никакого смысла: чем больше времени она была предоставлена сама себе, тем лучше.
В основном Грейс читала и гуляла. Когда солнце начинало садиться, пустыня расцвечивалась самыми разными красками. Ей больше всего нравился ярко-красный. В таблице цветов учебника он назвался пурпурным.
Единственным, кто никуда не уезжал, был Бобби Канова. Он не мог есть торт или мороженое, и поэтому во время «гулянок», как называла их миссис Стейдж, она ставила его стул к столу, пристегивала его и готовила ему питательный коктейль. Мальчик улыбался своей загадочной улыбкой, закидывал голову и издавал какие-то звуки, а Рамона говорила:
– Он любит дни рождения.
Несмотря на то что Грейс была именинницей, она поила Бобби через соломинку. Потому что дни рождения на самом деле устраивались для миссис Стейдж, а не для нее.
Была еще одна причина, по которой девочке хотелось помочь хозяйке дома. Между своими девятым и десятым днями рождения она заметила, что миссис Стейдж начала говорить и двигаться медленнее, а кроме того, сгорбилась и стала больше спать. Иногда по утрам Грейс спускалась в кухню и обнаруживала, что там никого нет. Тогда она сидела одна, наслаждалась тишиной, пила молоко или сок и ждала.
Создавалось впечатление, что Рамона внезапно состарилась. Блейдс надеялась, что если ей удастся уберечь ее от полного износа, словно ржавый механизм, то ранчо какое-то время останется таким же, как теперь. Она стала убирать не только свою комнату, но и другие, помогала со стиркой и даже звонила новому дезинфектору, Джорджу, когда видела слишком много больших пауков, жуков или белых муравьев.
– Грейс, тебе не обязательно трудиться, как пчелка. Ты слишком быстро растешь, – сказала ей Рамона.
Но она никогда не запрещала девочке заниматься домашним хозяйством.
* * *
Когда приближался ее одиннадцатый день рождения, Грейс заметила, что ее помощи уже недостаточно: миссис Стейдж стала ходить еще медленнее и иногда прижимала руку к груди, как будто ей было больно дышать.
Наблюдая за ней, Блейдс перестала считать ранчо своим домом. Теперь она смотрела на него как на очередной приют. И знала, что однажды приедет социальный работник и скажет: пора собирать вещи.