А пока она гуляла, читала и старалась узнать как можно больше.
* * *
Во время «гулянок» Рамона устраивала целое представление: выносила к столу торт с горящими свечами и объявляла, что Грейс должна встать, а все остальные петь «С днем рождения», потому что Грейс – «виновница торжества».
Подопечных, которые были достаточно взрослыми, просили присоединиться к скрипучему пению хозяйки и ее пожеланиям «Многая лета!». Их реакция по большей части состояла из невнятного бормотания и смущенных взглядов, которые не слишком помогали фальшивому пению миссис Стейдж.
За несколько дней до десятого дня рождения Грейс Рамона спросила:
– Как насчет лимонной глазури вместо шоколадной?
Девочка сделала вид, что задумалась.
– Конечно. Спасибо.
Открыв шкаф, старушка извлекла оттуда коробку со смесью для глазури, которую она уже купила. Средиземноморский лимон.
– В этом году он, наверное, сможет приехать… профессор Блюстоун, – сообщила она. – Было бы здорово, правда?
– Да.
– Он считает тебя гением.
Грейс кивнула.
– Он говорил тебе, что ты умна? – спросила Рамона.
Много раз.
– Вроде бы говорил, – ответила девочка.
– Так вот… Я его пригласила, и если он сможет, то приедет.
Он не смог. Не приехал.
* * *
Время от времени воспитанников привозил или увозил Уэйн Кнутсен. Увидев Грейс, он отводил взгляд, смущался, и девочка поначалу не могла понять почему. Потом она догадалась: он сказал ей, что увольняется из социальной службы, чтобы учиться на юриста, но не сдержал слово – и не хотел, чтобы ему напоминали о неудаче.
Вот чем чревато знание чужих секретов: люди могут тебя невзлюбить.
Но однажды вечером Уэйн, который привез испуганную чернокожую девочку по имени Саракина, направился прямо к Блейдс, в тот момент приглядывающей за десертом и делающей вид, что не знает о приезде новенькой.
– Привет, – поздоровался мужчина. – Помнишь меня?
– Вы меня привезли.
– Точно, – улыбнулся соцработник. – Я Уэйн. Мне сказали, что ты осваиваешь программу повышенной сложности. Значит, все хорошо?
– Да, сэр.
– Тебе нравится читать книги… и учиться, да?
– Да.
– Вот и хорошо. – Кнутсен принялся теребить свой «хвост». – Тогда я буду называть тебя Великолепная Грейс. – Он захлопал глазами и протянул руку, словно хотел погладить девочку по голове, а потом быстро отдернул. – Да, это здорово. Я имею в виду, что ты любишь учиться. Вероятно, я могу обратиться к тебе за помощью.
– В чем?
Уэйн рассмеялся.
– Я просто шучу.
– Юридический факультет? – спросила Блейдс.
Мужчина посмотрел на пустыню, и его лицо стало серьезным. Потом он пожал плечами:
– Ты сообразительная… Да, юридический факультет, хотя это очень непросто. Я целый день работаю, вечером иду на занятия, а книги не такие интересные, как те, по которым учишься ты. – Он вздохнул. – В твоем возрасте я был таким же. Любил учиться. Но теперь… Если б я мог посвящать все время занятиям, то, наверное, добился бы большего. Но я учусь по вечерам, и мне приходится довольствоваться неаккредитованным учебным заведением. Это означает, что оно не самое лучшее, и мне очень повезет, если я преодолею барьер – экзамен на адвоката. – Соцработник не отрывал взгляда от пурпурного песка. – Мне потребуется время, чтобы закончить учебу. Если я вообще ее закончу.
– Закончите.
Уэйн потер нос, повернулся и задумчиво посмотрел на Грейс.
– Значит, таково твое предсказание?
– Да.
– Почему?
– Вы этого хотите.
– Хм. Знаешь, иногда я в этом не уверен… В любом случае продолжайте удивлять нас, мисс Грейс. У тебя есть ресурсы – я имею в виду мозги. Это дает тебе преимущества в этом безумном мире, даже несмотря… – Кнутсен покачал головой. – В общем, ты в хорошей форме, детка.
Блейдс промолчала.
– Это называется комплиментом, – сказал Уэйн.
– Спасибо.
– Ну да… Тебе действительно здесь нравится?
– Да.
– Рамона… Она хороший человек. Не может отказать несчастному ребенку. Таких, как она, немного. Вот почему я подумал, что здесь тебе будет хорошо.
– Спасибо.
– Мне кажется, ты это заслужила. После всего, через что тебе пришлось пройти.
Такой вещи, как «заслужила», не существует.
– Спасибо, – снова поблагодарила Грейс.