– Нет, мэм, перепела сыпались на грешных евреев. А манна была небесным овощем.
Миссис Стейдж усмехнулась.
– Зелень… – Она принялась рыться в холодильнике. – У меня есть салат и огурцы, оставленные на ужин, но их, наверное, можно будет чем-нибудь заменить. Садитесь, я вымою вам зелень.
Пожилая женщина говорила с этим парнем не так, как с другими подопечными. Она как будто не хотела, чтобы эти дети были здесь.
– Куда? – спросил Сэм.
– Что значит – куда?
– Куда нам садиться, мэм?
– Куда? – удивилась Рамона. – За стол.
– Я понимаю, мэм, но куда именно? Пожалуйста, покажите нам наши места.
Стейдж подбоченилась. Голова Бобби в этот момент свесилась набок. Сэм засмеялся. Над Бобби.
Тай и Лили не произнесли ни слова. Они стояли, прижимаясь друг к другу, как прошлой ночью.
– Значит, места? – переспросила Рамона. – Ладно, ты – старший брат – сядешь вот здесь. – Она указала на самый дальний от Бобби стул. – Теперь ты, младший брат, сядешь рядом с этим джентльменом, Бобби, а ты, милочка – Лили, – между Таем и этой юной леди, которую зовут Грейс. Она очень умна и предпочитает уединение.
Это заявление было предназначено Сэму. Возможно, миссис Стейдж тоже видела его хищную улыбку.
Старший из новых воспитанников ухмыльнулся. Обычно Грейс не нравилось, когда ее защищают, но в то утро она не возражала.
Сэм направился к ней, но потом повернул и пошел не к тому месту, которое указала Рамона.
– Идите, – сказал он брату и сестре.
Они подчинились.
Их старший брат сел, и колечко в его ухе блеснуло.
– Уединение – иллюзия, – заявил он.
Хозяйка дома пристально посмотрела на него.
– В таком случае ты будешь уважать иллюзию мисс Блейдс.
– Блейдс, – произнес Сэм, как будто фамилия его рассмешила. – Конечно, мэм. От нас здесь ждут уважения. И благодарности. – Он хихикнул. – И мы будем само совершенство.
* * *
В тот день, в десять утра, Грейс испытала новое чувство.
Малкольм Блюстоун приехал на ферму в своем коричневом универсале и принес новые тесты, но, когда она подошла к нему, он сказал:
– Привет. Думаю, мы сможем побеседовать после обеда.
Девочка посмотрела на тесты.
– А, это, – сказал Малкольм. – Я намерен уделить немного времени новым подопечным Рамоны.
Намерен. Не должен. Значит, это его выбор. Он предпочел быть с этими странными детьми в странных одеждах.
Грейс отвернулась.
– Давай в час дня? – крикнул ей вслед психолог. – Хочу послушать, как тебе понравились материалы по антропологии.
Блейдс не ответила. В глазах у нее щипало, а грудь словно сжимало тисками.
Она читала об этом, а теперь почувствовала сама. Ревность.
И постаралась в час дня оказаться где-нибудь подальше от дома.
* * *
Малкольм разыскал ее в половине третьего. Она читала, укрывшись за старыми дубами у дальней стороны заросшего зелеными склизкими водорослями бассейна и прислонившись спиной к шершавой коре. Какое-то время компанию ей составлял Бобби. Он сидел, сгорбившись, на площадке перед бассейном, болтал ногой в воде и смеялся, а Рамона держала его за локоть, чтобы он не упал.
Последним увлечением Грейс была толстая книга о пауках, написанная биологом из Оксфордского университета в Англии. Она читала о тарантуле, у которого имелись клыки и который подстерегал свою добычу в засаде. Самки тарантула к тому же носили яйца – своих детей – на животе. Они много убивали для того, чтобы оставаться здоровыми, и значит, были хорошими матерями…
Блейдс не заметила, когда ушли Рамона и Бобби, потому что погрузилась в рассказ о размножении тарантулов.
В половине третьего ей захотелось пить. Предполагая, что Малкольм уже уехал, она направилась к дому, чтобы взять сок. Но психолог вышел из парадной двери и с улыбкой повернулся к ней:
– Вот ты где! Есть время для антропологии?
– Я устала, – сказала Грейс и вошла в дом.
* * *
На следующий день Блюстоун приехал раньше обычного, когда все еще сидели в кухне. Грейс ковыряла безвкусную яичницу, Бобби сражался со своим напитком, а новенькие, так и ходившие в своих странных одеждах, уничтожали огромные порции салата.
Сэм перестал смотреть на Блейдс с плотоядной улыбкой, поскольку она не обращала на него внимания. Когда их взгляды встречались, он зевал и хихикал. Тай и Лили все так же смотрели на всех испуганными глазами и жались друг к другу. Эти двое, казалось, считали, что только они являются братом и сестрой, исключив Сэма из своего круга.