Женщина за конторкой «КДБЛ» (большие латунные буквы) была молодой, хорошенькой, энергичной – и уже собиралась уходить.
Грейс улыбнулась ей.
– Мистера Кнутсена, пожалуйста.
– Офис закрыт.
– Если мистер Кнутсен здесь, он захочет со мной увидеться. Я – доктор Грейс Блейдс.
– Доктор, – произнесла секретарь. – Он занят.
– Ничего, я могу подождать.
Психотерапевт села на стул, взяла со стеллажа у стены экземпляр проспекта «Дом мечты в Беверли-Хиллз» – объемистый, с большими блестящими буквами – и сделала вид, что увлечена этим вульгарным «раем». В этом году кухни были размером с деревенский дом, а для демонстрации богатства служили домашние кинотеатры IMAX на сорок мест.
Секретарь набрала внутренний номер, произнесла имя Грейс и повесила трубку. Вид у нее был теперь удивленный.
– Вам все равно нужно подождать, а через пять минут я ухожу, – сказала она.
Через полторы минуты ее телефон зазвонил. Она встала и, стараясь скрыть недовольство, тихо произнесла:
– Сюда, пожалуйста.
* * *
Кабинет, как и следовало ожидать, был угловым, с двумя окнами на всю стену, выходящими на север и восток. Полукруглый письменный стол – десять футов осветленного клена, со встроенными отделениями для компьютера и телефона. Дипломы и другие придающие солидность документы в серебристых рамках висели на задней стене, обтянутой бежевой тканью из волокна рами и увенчанной сияющим бронзовым карнизом.
На низком кленовом шкафу под цвет стола примостились две огромные фотографии, не меньше квадратного фута каждая. На одной из них, той, что находилась ближе к столу, был запечатлен Кнутсен вместе с другим мужчиной, моложе, но ненамного, лет шестидесяти или около того, стройным и седым. У обоих были подозрительно красные носы, оба были в бейсболках и солнцезащитных очках, и оба улыбались. Незнакомый мужчина держал удочку, а в мясистых руках Уэйна Кнутсена был довольно большой палтус.
На втором снимке была та же пара – счастливые, в одинаковых смокингах, держатся за руки. Они стояли перед женщиной в одежде священника, с распятием на шее. На ковре вокруг них были рассыпаны рис и конфетти.
Грейс показалось, что в кабинете никого нет, но голос за ее спиной произнес:
– Спасибо, Шейла. Иди домой, ты слишком много работаешь.
* * *
Не отрывая взгляда от посетительницы, Уэйн Кнутсен, эсквайр, подошел к столу, наклонился над сверкающей поверхностью и протянул мясистую руку. Лицо у него было розовым, а тело напоминало кое-как скрепленные воздушные шары, подскакивающие при каждом движении. Однако крошечная борода была аккуратно подстрижена, а щеки безупречно выбриты. Санта-Клаус после посещения дорогого парикмахерского салона.
Если б он улыбался, Грейс ожидала бы удивленного восклицания.
Но Кнутсен был абсолютно серьезен и даже немного встревожен.
Пожимая ему руку, доктор заметила широкое платиновое кольцо на безымянном пальце левой руки. Рука была теплой и сухой.
Дела, которыми занимался бывший соцработник, не требовали формальностей: на нем была ярко-желтая рубашка поло и брюки из легкой ткани в полоску, причем и то и другое подчеркивало его полноту. Узкие штанины едва доставали до мягких замшевых туфель синего цвета, а носки отсутствовали. На загорелом лысом черепе виднелись коричневые пятна. А на абажуре лампы висела бейсболка, та же самая, что и на фотографии.
– Я как будто перенесся в прошлое, – сказал Уэйн. – Доктор Грейс Блейдс. Я не удивлен. – Взгляд его стал внимательным, но голос звучал неуверенно.
– Я тоже не удивлена.
Адвокат моргнул, а потом опустил свое массивное тело в похожее на трон кресло и жестом предложил гостье выбрать один из трех стульев напротив.
– Грейс Блейдс… Это огромный сюрприз. В какой области у тебя докторская степень?
– Клиническая психология.
– Ага. – Юрист кивнул, словно это был единственный логичный выбор.
Он думает, это компенсация.
– Когда ты защитилась? – продолжил расспросы Кнутсен.
– Восемь лет назад.
– Тебе было… – Мужчина сделал паузу, мысленно подсчитывая.
– Двадцать пять, почти двадцать шесть.
– Молодая. – Мягкая улыбка. – И по-прежнему молодая. Поздравляю. Это большое достижение. Что привело тебя сюда?
– Я хочу вас нанять.
– Для…