Грейс подалась вперед и взяла его за руку, успокаивая, как успокаивала своих пациентов.
– На самом деле, – сказала она, – все обернулось к лучшему.
Глава 29
Детектив Нэнси быстро ехала в детскую колонию, и Грейс понимала, что она торопится закончить свою работу. Они миновали несколько запертых ворот, а потом детектив исчезла, и дальше девочку сопровождала огромная чернокожая женщина, которая называла ее «голубушкой» и заверяла, что все будет хорошо.
Эта женщина успокаивала новую подопечную, но голос у нее был усталым и безразличным, как будто она проглотила магнитофон, предварительно нажав кнопку «Воспроизведение».
* * *
У Грейс забрали одежду, а вместо нее выдали ярко-оранжевые штаны и такую же рубашку. На худом запястье закрепили пластиковую полоску с ее именем, причем написанным с ошибкой: «Блэнд». Помещение было маленьким, в нем пахло мочой и калом, одна стена была испещрена неприличными рисунками, а вместо другой была решетка. Единственное окно, под самым потолком, было черным – за окном царила ночь. Мебель состояла из койки, шкафчика и металлического унитаза без крышки.
Большая чернокожая женщина сказала:
– Извини, голубушка, пришлось поместить тебя в одиночную камеру, но это для твоей же пользы, потому что нет смысла отводить тебя в общую спальню, ничего хорошего тебя там не ждет. Ты не такая, как некоторые другие дети, они и вправду плохие, но тебе не нужно об этом знать, просто прими это как факт, ладно?
– Ладно, – ответила Блейдс.
– Вот почему я тебя запру, голубушка. Ради твоего же блага. Постарайся выспаться, а утром можешь задавать вопросы. Утром люди ответят на твои утренние вопросы.
– Ладно.
– Я хочу сказать, голубушка, что ты все равно здесь ненадолго, пока суд не вынесет решение. Это значит, что все уладится.
Я знаю, что это значит. Нажми «Стоп» на своем магнитофоне.
– Ладно? – повторила женщина.
И Грейс вошла в свою камеру.
* * *
На следующее утро другая чернокожая женщина принесла поднос с завтраком и сказала:
– Подъем, труба зовет! Вам что-нибудь нужно, мисс?
– Книги, – ответила Грейс.
Ее слова произвели такое впечатление, словно она попросила лунный грунт.
– Сколько тебе лет?
– Одиннадцать.
– Хм, посмотрим, что тут можно сделать…
– Я читаю взрослые книги.
Женщина нахмурилась.
– Ты имеешь в виду эти, неприличные?
– Нет, – сказала девочка. – Взрослые книги – психология, биология…
Собеседница скептически уставилась на нее.
– Ты вроде как гений?
– Я любопытная.
– Здесь это до добра не доведет, мисс.
* * *
Шесть часов спустя к ней в камеру принесли потрепанные школьные учебники для пятого класса. Детская математика, детский английский, детская наука.
Это наказание, решила Грейс, за то, что она оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Она размышляла, куда отправили Сэма, Тая и Лили. Может, они тоже здесь, в других тюремных камерах. Может, когда ее выпустят, она их увидит. Девочка надеялась, что нет.
Позже выяснилось, что беспокоиться ей не о чем. Три дня ее никуда не выпускали, и по большей части персонал, похоже, просто забывал о ней. Она вела себя тихо, спала, размышляла и чувствовала, что постепенно тупеет, как будто ее мозг разлагается и она тонет в образовавшейся пустоте.
Но ведь она не сделала ничего плохого. Точно так же как и тогда, с красной комнатой.
Сохранять спокойствие было не всегда легко – для этого требовалось отвлечься от криков и воплей других заключенных, среди которых были и мужчины, которые ходили под присмотром охранников, не мешавших им глазеть на Грейс, тереть себя между ног и говорить гадости. Пару раз они и вправду доставали пенис и теребили его, ухмыляясь при этом.
В первый раз Блейдс была так удивлена, что никак не отреагировала. Во второй раз она рассмеялась.
Парень, над которым она смеялась, был высоким и широким, с черным пушком на прыщавом лице. Когда девочка засмеялась, его пенис сморщился, и парень поспешно застегнул штаны. Судя по его лицу, ему хотелось вырвать прутья решетки и прикончить Грейс.
После этого она свернулась калачиком на своей койке, отвернувшись от этого убогого мира.
* * *
В конце четвертого дня еще одна чернокожая женщина – похоже, весь персонал здесь был черным – отперла камеру и сказала: