Она оказалась права, но только наполовину. Дом был огромным и красивым – и соседние тоже. Все они были с просторными зелеными лужайками, старыми деревьями и яркими цветами. Но дорога туда заняла совсем немного времени. Блюстоун проехал всего одну улицу, которая называлась Шестой и тянулась мимо каких-то серых, неприглядных строений.
– Вуаля, – объявил он, сворачивая на подъездную дорожку.
Дом был двухэтажным, с высокой остроконечной крышей, крытой каким-то материалом, похожим на серый камень. Фасад кирпичный, с многочисленными деревянными балками. Грейс знала этот архитектурный стиль по книгам – Тюдор, в честь династии английских королей. Но она даже не подозревала, что такие дома есть и в Америке.
– Тебе для ориентировки, – сказал Малкольм. – Этот район называется Хэнкок-Парк, а улица – Джун-стрит. Больше подходит для банкиров и юристов, чем для профессоров, но здесь жили родители Софи. Они были в числе первых евреев, которым разрешили купить… Извини, тебе об этом знать не обязательно.
Последовала короткая пауза.
– Дело в том, что мы с Софи – евреи.
– Знаю.
– Ага, – кивнул Блюстоун. – Догадалась по фамилиям?
– Холокост.
– Ну конечно… логично. В любом случае мы не религиозны, и тебе не придется учить обряды, молитвы и все такое.
Грейс подумала, что обряды и молитвы – это интересно. Среди материалов, которые привозил ей Малкольм, были статьи о всевозможных религиозных обычаях.
– Ну вот, – сказал профессор, после чего вылез из «Тандерберда» и достал из багажника вещи девочки. К тому времени, как он обогнул машину, чтобы открыть дверцу для пассажирки, она уже стояла на земле. – Мы приехали.
Затем Блюстоун открыл ключом массивную деревянную дверь с бронзовой ручкой в форме льва. Грейс прошла вслед за ним в пустое помещение с мраморным полом в черно-белую клетку – похоже, это была просто прихожая перед комнатой гораздо большего размера. В ней располагались старинные диваны и стулья с множеством подушек, столы из темного дерева с гнутыми ножками и красивые книжные шкафы, тоже из темного дерева, забитые книгами. Стопки книг лежали и на полу, а в одном углу стояли напольные часы – высокие, выше Малкольма. Слева наверх вела лестница с резными балясинами и широкими ступенями, а в центре комнаты лежал ковер с сине-красно-белым узором.
Несколько стеклянных дверей в задней стене комнаты выходили в сад.
Участок вокруг этого дома был меньше, чем на ранчо, но все равно большой. Бассейн с ярко-синей и чистой водой, деревья со свисающими ветками, клумбы с красными, розовыми и белыми цветами, а также лужайка – такой зеленой травы Грейс никогда не видела. У нее перехватило дыхание.
Словно по волшебству, в комнате возникла профессор София Мюллер, одетая в синий джемпер с расстегнутой верхней пуговицей, футболку того же цвета, рыжие слаксы и коричневые туфли без каблуков. Ее пепельные волосы были собраны в пучок, а на шее висела цепочка с очками.
Она улыбнулась и протянула девочке руку. Немного смущенно, как будто не привыкла принимать гостей.
На этот раз Блейдс справилась с собой и тоже протянула руку.
– Рада видеть тебя, Грейс, – сказала Мюллер.
Она взяла у Малкольма вещи девочки и сказала, что его универсал починили; если он хочет, то может вызвать такси и забрать машину, пока мастерская не закрылась.
– Ты уверена? – спросил Блюстоун.
– Да, дорогой. «Тандерберд» мне завтра понадобится, – ответила его жена.
Мужчина кивнул, пересек большую комнату и исчез за дверью справа.
– Пойдем, твоя комната готова, – поманила Софи девочку.
Они поднялись по лестнице.
– Вуаля, – объявила хозяйка дома.
Очевидно, это было их семейное словечко. Грейс решила, что нужно как можно быстрее найти словарь.
Комната, куда привела ее София, была раза в три больше, чем детские спальни на ранчо, а два ее окна выходили в красивый сад. Но милой эту комнату назвать было сложно – скорее наоборот. Кровать для взрослых, но с простым белым покрывалом, обои желто-коричневые, похоже, старые, без картин или других украшений. Полы деревянные. Больше никакой мебели.
– Все случилось так быстро, что мы не успели ее обставить, – сказала Мюллер. В отличие от Малкольма, она объясняла, но не извинялась. Может, потому что богатая?
– Мне нравится, – заверила ее Блейдс.
– Ты очень любезна, но мы обе знаем, что дело еще не закончено. Потерпи немного. Скоро мы с тобой поедем по магазинам и обставим твою комнату так, чтобы она подходила для девушки твоего возраста и ума.