Уэйн пристально посмотрел на нее, вздохнул, отвернулся и сделал вид, что рассматривает картину, на которой был изображен мертвый кролик, подвешенный среди фруктов, цветов и трав.
Хавьер прибежал с бутылкой колы. Грейс пригубила напиток, а Кнутсен так и не притронулся к своему мартини. Женщина ждала, пока он расправится с целой корзинкой хлеба. Жуя и стряхивая крошки с рукава, Уэйн пробормотал:
– Только углеводов мне и не хватало.
Официант принес новую корзинку хлеба, наполнил бокалы водой и спросил, все ли хорошо.
– Превосходно, – ответил юрист.
– Постоянный клиент, – заметила Блейдс, когда они снова остались одни.
– Стараюсь заглядывать сюда, когда бываю в западных районах. Я живу в Сан-Марино[10], – ответил адвокат.
Он ехал через весь город, по пробкам, чтобы оказаться как можно дальше от дома. Но не боялся показать свою «племянницу» официанту. Значит, сюда он приходил ради удовольствия, а не по делу.
– Я ценю, что вы нашли для меня время… – сказала Грейс.
– Конечно, ты же мой клиент. – Уэйн взял свой мартини, сделал большой глоток и съел одну оливку. Он слишком долго жевал, а потом окинул взглядом помещение, еще полминуты просидел неподвижно и, наконец, достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Маленький, какой обычно прикладывают к приглашению, для письменного ответа. Блейдс постаралась скрыть свое разочарование. Она надеялась на толстый пакет служебных документов.
Кнутсен опустил руку и под столом передал ей конверт. Тот оказался очень легким, словно пустым.
Сто тридцать миль ради…
– Спрячь его, посмотришь потом, – сказал Уэйн.
– Конечно. Вы быстро. Впечатляет, спасибо.
– Хотел бы я приписать это своим добродетелям, но скорее вышло наоборот.
Грейс озадаченно посмотрела на собеседника.
– Я получил его благодаря отсутствию добродетели, дорогая, – сообщил тот. – Более того, благодаря греху. Смертному.
Психотерапевт мысленно просмотрела список из семи смертных грехов.
– Жадность, – догадалась она.
Уэйн потер указательный и средний пальцы друг о друга.
– Вы всегда быстро соображали, доктор Блейдс. Да, все та же мерзость и корысть. Кстати, о беззаконии: я ничего не смог найти об этих чокнутых из Крепости. В том числе и судебных протоколов.
– Суда не было, потому что все погибли в перестрелке, – сказала Грейс.
Юрист выловил еще одну оливку.
– И ты это знаешь, потому что…
Врач поняла, что не знает. Ей вспомнилась одна из старых шуток Софии: «Предполагая, ты ставишь в глупое положение и себя, и меня».
Грейс нахмурилась.
– Я говорю об этом потому, что один маньяк в качестве гуру и три последователя – это еще не культ, – продолжил Кнутсен.
Блейдс пожала плечами, все еще испытывая стыд за свои поспешные выводы.
– С другой стороны, это мог быть мини-культ, – сказал Уэйн.
Грейс пила воду. Адвокат допил свой мартини и махнул рукой, чтобы ему принесли еще один. Когда Хавьер удалился, доктор сказала:
– Если были и другие, почему их не арестовали? Почему в статье больше ни о ком не упоминалось?
– Действительно, Грейс. Вероятно, ты права. Тем не менее меня это удивило – молчание в средствах массовой информации. Обычно пресса любит такие сюжеты – психологическая аутопсия и все такое. – Кнутсен снова потер палец о палец.
– Кто-то заплатил, чтобы все замять?
– Я не исключаю такую возможности.
Блейдс задумалась.
– В этом есть смысл – например, снять с крючка кого-то из родственников, – начала рассуждать она. – Но не Роя. Охранник в тюрьме, без всяких связей… Значит, одна или несколько женщин.
– Ты читаешь мои мысли. – Уэйн кивнул. – Могу предположить богатую, глупую девушку, возможно, наркоманку. Я имею дело с завещаниями и трастами, и мне постоянно приходится видеть нечто подобное. – Еще один большой глоток мартини. – Естественно, это всего лишь предположения, Грейс.
– Значит, придется поработать.
Мужчина повернулся и пристально посмотрел на нее. Блейдс пожала плечами:
– С другой стороны, не исключено, что их было всего четверо, и после Мэнсона и Джима Джонса[11] они не представляли особого интереса для прессы.
– Все возможно, – согласился Уэйн. – Беда в том, что мы просто не знаем, правда, дорогая?
Грейс не ответила.
Адвокат снова занялся своим коктейлем – помешивал его, вглядывался в крошечные кубики льда…