Я устало опустился, держась за колени: теперь можно восстановить дыхание. Пот льет ручьем, но я доволен как никогда. Барса всё же остался на ногах, и, кажется, он мне благодарен, что позволил сохранить лицо перед учениками. Хотя, присмотревшись, я заметил, как сильно дрожат его руки.
На тренировочной площадке появился Рафф и внимательно осмотрел присутствующих. Заметив нас, он махнул рукой и быстрой походкой пошел в нашу сторону.
Барса же сел рядом со мной, сомкнув руки на коленях:
— Знаешь, чего бы я хотел повидать в своей жизни? – спросил Барса, глядя в небо на проплывающие мимо облака.
— Нет! – на выдохе произнес я, втягивая воздух полной грудью.
— Я хотел бы увидеть океан, – неожиданно для меня произнес он. – Почувствовать брызги морской воды на своем лице, услышать ритмичный шум прибоя и понаблюдать за бесконечным горизонтом - это все, о чем я мечтаю.
— К чему ты это говоришь? – не понял я.
— Если когда-нибудь у тебя выпадет шанс, выполни мою мечту?
— Когда-то я тебя уже хоронил, – ответил я, глядя на Барса, – и ты уже произнес своё посмертное желание! Если у тебя ещё завалялась парочка, давай сам будешь их исполнять?
Глава 19
Рафф выглядел встревоженным. Подойдя к нам, он внимательно посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Барсу:
— У нас небольшая проблема.
— Что случилось? – озабоченно спросил Барса, вставая на ноги.
— Пропал весь мятлик, собранный за прошлый месяц. Кухарка клянется, что ещё вчера вечером он был на месте, – с серьезным видом произнес Рафф.
Я громко заржал, стараясь сдержать выступившие слезы. Пол, видимо, настолько хотел помочь гримби открыть ментальный глаз, что решил пойти на преступление.
— Пойдем, – отсмеявшись, позвал я за собой братьев Милосердия, – покажу вам, где мятлик
Войдя в комнату, я, как и ожидал, застал возле спящего гримби болтающих Пола и Марка. Вся келья была пропитана запахом мятлика. Преступник, ни о чем не подозревая, рассказывал Марку о силе молитвы Святому Клиэмэйну: почему пустошники обходили храм стороной. Кстати, этот вопрос интересовал и меня, поэтому я с интересом заслушался, напрочь забыв о происшествии:
— Во время молитвы создаются вибрации, которые отпугивают пустошников, и, чем вибрации сильнее, тем меньше тварей из пустоши приближаются к храму.
— То есть нет никакой магии? – уточнил Марк, внимательно слушая послушника.
— Магия только в силе слова, – таинственным голосом произнес Пол.
Увидев нас, малец замолчал, испуганно вскакивая на ноги.
— Что ты тут делаешь, Пол? – озадаченно спросил Рафф, увидев мальчика.
Послушник растерянно уставился на брата Милосердия, и, увидев за его спиной отца Барса, сразу виновато поник.
— Значит, прогуливаем, – жестким голосом сказал святой отец.
Пол молчал, опустив голову. Однако Марк решил заступиться за мальца, вставив свое слово в разговор:
— Вообще-то Пол спас меня от голодной смерти, – возмущенно произнес он.
— Спасал он как раз меня, а не тебя, – смеясь, напомнил я парню, – и мне бы очень хотелось знать причину такой заботы обо мне? – глядя на послушника, спросил я.
— Кажется, причина как раз не в вас, а в животном, – тихо произнес Барса, принюхиваясь.
Пол всё это время молчал, боясь обрушить на себя гнев святого отца.
— Кстати, а зачем тебе понадобился мятлик? – спросил Барса, обращаясь к Раффу.
Тот, улыбаясь, мягко потрепал Пола по блондинистой шевелюре:
— В принципе, по той же причине, по которой он понадобился Полу.
Дружный смех раздался в маленькой кельи, заполняя собой пространство вокруг. Когда уже все решили покинуть мою комнату, я тихонько напомнил Барсе:
— С тебя должок!
⁎⁎⁎
Утро добрым не бывает! Я проснулся с дикой головной болью и долгое время никак не мог понять, где же всё-таки нахожусь. Кажется, что лежу на полу в трапезной, под моей спиной почему-то был веник, неудобно впившийся под лопатку. Перед моими глазами мелькали добротные деревянные доски с обратной стороны стола. Трапезную сотрясал жуткий храп. Казалось, звук раздается сразу со всех сторон, определить источник было невозможно.
Медленно выбираясь из-под стола, я наткнулся на пять пустых кувшинов. Запах алкоголя неприятно ударил в нос. Горло скрутил спазм, и я тут же отвернулся, прикрывая рот ладонью.
Туго соображая, я начал загибать пальцы: «Барса, Марк, Кейли, Рафф - итого четыре». Арифметика явно страдала. Чувствуя, что где-то совершаю ошибку, я повторил подсчет, но снова получил цифру четыре. Тамтамы в голове заиграли с новой силой.