Бросив неблагодарное занятие, неспешно, стараясь не шевелить головой, я выполз из-под стола. В трапезную, стуча каблуками, вошла грузная женщина лет пятидесяти в сопровождении трех монахов.
— Вот они! – строго произнесла она, тыча в меня пальцем.
Стоя на четвереньках, я внимательно посмотрел на вошедших, смутно узнавая в женщине нашу кухарку Бернас. Здоровенные монахи в длинных рясах, ухмыляясь, двинулись в мою сторону.
— Погодите! – сказала Бернас, увидев, что я пришел в себя, – сажайте-ка его за стол.
Монахи снова дернулись в мою сторону, но, видимо, прочитав на моем лице: «Ещё шаг – и лежать будете вы!» – остановились, почёсывая макушки. Пользуясь их замешательством, я самостоятельно встал на ноги, хоть и придерживая больную голову рукой.
Женщина неодобрительно прогудела, беря меня за руку и усаживая за стол:
— И как только не стыдно! Такие уважаемые люди! Устроили пьяный дебош. И где? В монастыре самого святого Клиэмэйна.
Под столом зазвенели кувшины. Я тщетно пытался вспомнить, а что же всё-таки было вчера, но память категорично указала на табличку «Совершенно секретно», как в старых архивах профессора Артона.
— Ну не так уж мы много выпили, – вспомнив количество кувшинов под столом, произнес я виноватым голосом. – Всего пять кувшинов с вином на четверых.
— Как же! Не на четверых, а на пятерых! – строго перебила мои рассуждения Бернас. – И не пять кувшинов, а пятнадцать! – она указала на дальний угол трапезной, где лежала приличная горка разбитых черепков.
Я снова принялся считать:
— Марк, Барса, Кейли и Рафф.
— А себя ты не забыл? – ставя передо мной кружку с неприятно пахнущей жидкостью, строго продолжила, – Вот! Пей давай!
Кажется, я много чего забыл. Принюхавшись, я отодвинул напиток от себя.
— Станет легче! – настаивала она, поднося кружку к моему рту.
Видя в глазах женщины твердую непоколебимость, я перестал сопротивляться и заткнув нос пальцами выпил почти половину. Желудок благодарно заурчал, отгоняя тошноту. Тамтамы в голове снизили свою активность. Оценив полезные свойства напитка, я осушил кружку до дна.
— Молодец, – похвалила меня кухарка и, повернувшись к здоровякам, скомандовала – Неси следующего!
Братья двинулись с места. Через минуту рядом со мной сидел Марк. Долговязый паренёк опустил свою русоволосую голову на стол и тихонько застонал. Перед ним, словно из воздуха, появилась кружка, наполненная до краев пахучей жидкостью. Марк брезгливо скривился, учуяв запах.
— Пей! – сурово произнесла Бернас.
Парень с трудом разлепил веки и с непониманием уставился на неё:
— Вы кто? – заплетающимся языком, задал он вопрос.
— Я та, кто вернет тебя к жизни, – ответила женщина, сверля Марка пристальным взглядом.
— Это наша кухарка. Волшебная женщина, – произнес Барса с дрожащей рукой, тянущейся к напитку, и медленно присел к нашему столу.
Святой отец схватил кружку и одним махом выпил содержимое, громко рыгнув в рукав.
— Когда-нибудь я не стану дожидаться Теней и убью тебя сам! – укоризненно произнес Барса, кидая на меня злые взгляды.
Я только пожал плечами, пытаясь уловить смутные воспоминания, мелькающие в чуть прояснившейся голове. Кухарка поставила на стол ещё три наполненные до краев кружки и ушла, велев здоровякам усадить за стол оставшихся двух дебоширов.
Рафф и Кейли были не в лучшем состоянии. Вечно улыбающийся Рафф, казалось, поменялся с Барсой местами: его непривычный хмурый взгляд был направлен на нас.
— Кто-нибудь помнит, что было вчера? – беря пример со святого отца и выпивая пахучую жидкость, спросил Кейли.
За столом воцарилась задумчивая тишина. Каждый пытался вспомнить прошедшую ночь, но, судя по кислым физиономиям, это никому не удавалось. Монахи, убрав погром в трапезной, удалились на кухню, подозрительно ухмыляясь.
— Чую, это не к добру, – в своей манере произнес Барса, потянувшись рукой ко второй кружке.
Я, хлопнув его по руке, перехватил напиток, толкая Марка в бок. Парень запротестовал, отчаянно отмахиваясь от неприятного запаха. Однако, увидев мой грозный взгляд, вздохнул с сожалением и, морщась, опрокинул кружку в себя. Взгляд Марка тут же прояснился. Неожиданно Кейли встрепенулся:
— Кажется, я помню кое-что! – довольно произнес он, оглядывая присутствующих.