Вот, собственно, и все. Достаточно только добавить, что диспетчера в конторе зовут не Лена, а, скажем, Света, а если говоришь с хозяином конторы, то можно фамильярно назвать его Димой или Лешей, хотя он, скажем, солидный, средних лет, иапик Михаил Иваныч. После этого знать-то шоферу дадут, даже если у него и пейджера никакого нет. — В то время, помню, пейджеры были достаточной редкостью, это сейчас мобила такое же обычное дело, как менять носки. — Но только он свалит незамедлительно, а вот ты в конторе останешься. И после этого, когда они поймут, что облом, что кина не будет, можно огрести по полной. — Геныч открывает глаза и улыбается: — Вот, собственно, и все. Я, кстати, примерно после того, что тебе сейчас рассказал, и попал сюда. Отмудохали меня в самой надежной до того сауне. Хорошо еще, что не убили.
— И что, никак этого нельзя избежать?
— Почему — можно. Ты идешь и приводишь девочек Их там халявно трахают, а на твой счет ограничиваются парой ударов в торец. И все.
— Но ведь если бы ты пошел один, тогда можно сесть в машину и уехать! — удивился я.
— Да можно, конечно. Только у Вити машина — третья модель «Жигулей», а у этих обычно какой-нибудь «мерин». Или, на худой конец, «опель» или «фольксваген». Догнать могут запросто, и тогда уж точно убьют. У нас так одного и грохнули, а одну из девчонок изуродовали. Ты, Роман, не грузись так, — добавил Геныч, — я тебе самый худший расклад дал. А так мы на верняк работать стараемся. К тому же у меня ствол имеется тоже. Я как-то раз одному такому борзому, который пытался меня вот так, ляжку прострелил и рожу уже на полу расквасил, пару раз с ноги приложился хорошенько. Там еще пять лбов сидело — ничего, и дальше сидели, не пикнули. Это иногда и весело бывает! — добавил он и замолчал, а потом как-то сразу, с места в карьер, заснул и захрапел.
А я получил аванс от Ильнары Максимовны, купил продуктов и наконец наелся от пуза. А на следующий день, точнее, ближе к ночи уже вышел на новую работу.
Время требует своих героев. В одну эпоху в моде были потные парни, упаковывающиеся в кольчуги, панцири и доспехи п гремящие разнокалиберными железяками вроде копья, меча и прочей рухляди. В другую эпоху на ура прокатывали галантные хлопцы-мушкетеры, чинно раскланивающиеся друг с другом со словами: «Соблаговолите, сударь, оказать мне честь принять мой вызов, ибо я намерен вызвать вас на дуэль и честно-благородно заколоть, аки свинью». Я фильм смотрел. Хотя Катя Павлова рассказывала мне, что на самом деле эти мушкетеры были вонючими уродами типа Кости-Мефодия, потому как и то время с мылом и шампунем было тяжело, гигиена хромала. Ни хрена эти мушкетеры не делали, сидели по кабакам, хлестали вино, тискали парижских публичных девок и время от времени отправлялись на войну против гугенотов, чтобы тупо получить там пулю в лоб или саблю в бок — и «Боже, храни короля»! Просто не Атос-Портос-Арамис, а в точности Борян — Вырви Глаза и Костик-Мефодий какие-то, только вместо войн против гугенотов — «стрелы» с конкурирующей братвой.
Та же Катя Павлова говорила мне, что Жюль Верн написал такой роман — «Пятнадцатилетний капитан». Мальчишка в пятнадцать лет стал капитаном корабля, все читали и восхищались. У нас же капитаном корабля никто не восхитится, кому он нужен. И вызывают сейчас вовсе не на дуэль, а на платные блядки, а вместо пятнадцатилетнего капитана — шестнадцатилетний сутенер.
Им стал я, Роман Светлов.
Надо сказать, что совершенно напрасно Олеся ерничала, что она и ее подруги по бригаде не смогут со мной работать, потому что, дескать, я очень красивый. Что набросятся они на меня и растрахают по полной программе. Сделают из меня полноценного быка-производителя. Не тут-то было. Выяснилось, что я сам могу кого угодно построить. То ли врученные мне полномочия Геныча, то ли настоящий ствол в кобуре, загнанный под мышку, — но я как-то сразу подобрался, повзрослел, даже взгляд стал суровым и сосредоточенным. По крайней мере, мне самому так казалось, когда я — вот это совершенно по-мальчишески! — пялился на себя в зеркало с тупостью, достойной Шварценеггера в фильме «Терминатор-1».
Девочки пробовали, правда, меня подколоть, а самая ершистая и задорная из них, как раз та наиболее симпатичная из них всех Олеся, даже показательно ко мне приставала… но я заявил, что как только закончим смену, то я совершенно в ее распоряжении, а раньше ни хрена не выйдет. Сказал и покраснел, но в машине было темно, так что восприняли только мой серьезный голос. А всерьез, целиком, с голосом и со всеми комплектующими, стали воспринимать на третий день, после того как я вытащил некоторых из них из такого серьезного попадоса, в котором, быть может, завяз бы даже опытный и многомудрый Геныч.