Но я почему-то не удивился, что смог. Конечно, повезло. Но только другое: всякому бы повезло на моем месте и сумел бы этот всякий воспользоваться этим везением?
Все разворачивалось так.
Дело было примерно часов в двенадцать ночи, когда я сдал на двухчасовой заказ двух девчонок и в машине оставались еще две: толстуха Василиса, эта — понятно, потому что ее мало кто брал, разве что кавказцы, она служила этакой широкоформатной дубовой рамой, на фоне которой все остальные выглядели как картинки; и Олеся, самая симпатичная из нашей бригады, как я уже неоднократно говорил. Но сегодня ее почему-то не взяли, и я, честно говоря, был этому рад. С ней хоть поболтать можно было о человеческом, а то водила Витя имел интеллект и словарный запас, сравнимый с таковыми у орангутанга, а Василиска, эта бегемотиха, кроме как ухать по-совйному и басом пропевать «Рррромммма!», других номеров пока не освоила.
Мы спокойно сидели в машине возле парка Островского, перекидывались с Олесей репликами и время от времени язвили насчет Василисы. Впрочем, эта последняя была чрезвычайно толстокожа и добродушна, и обидеть ее какой-либо шуткой еще труднее, чем толстую деревянную кадушку проткнуть шп лом. Она только хмыкала и ухала, а когда я начинал отпускать сомнительные комплименты по адресу ее талии, не определяй шейся в принципе, она предостерегающе басила: «Рррроммма!*
Как раз в этот момент Витя толкнул меня в бок: из-за угла выворотил серебристый «фольксваген» и на большой скорости устремился к нам. Витя включил движок на самые малые обороты и тревожно покрутил головой.
— Что? — спросил я.
— Линять надо, Рома. Это же тачка этих… «быков» Мефодия!
При этом имени меня передернуло:
— Кости-Мефодия?
— Не знаю, как уж там его зовут, но знаю одно — соскакивать надо, Рома.
— Куда ж соскакивать? — вдруг подала голос Василиса. — Я, между прочим, этого, которого… Мефодия видела. Симпатичный. Может, они заказ сделают. Они же с нашей «крышей» дружат, я точно знаю.
Витя сокрушенно вздохнул, а Олеся сказала:
— Дура ты, Василиска. Столько на панели, а ума не нажила. «Дружат»!
Но время уже было потеряно: «фольксваген» поравнялся с нашей «тройкой», приспустилось стекло, и выглянула багровая бритая рожа, явно под винными парами:
— Ядрен карась… никак блядовозка? Они вроде тут должны стоять. Эй, ты… почем сосок своих подгонишь?
Это он мне. Я сказал цену, бритая рожа присвистнула, а из глубины салона донесся еще более пьяный голос:
— Да ты, Кирюха, поляны не сечешь. Че ж бабло отстегивать, когда так можно забанщить? Вали тягай телок… а ты че развалился и храпишь, Денисыч?
Это было сигналом: Витя вдавил до упора педаль газа, вслед нам выметнулся вопль, значение которого я понял только чуть позже: «Рррра-цью!!» — и наша «тройка», сорвавшись с места, как пришпоренный скакун, ломанулась к ближайшему перекрестку, чтобы потом свернуть в какую-нибудь улочку и проходными дворами затеряться, спутать след. Быть может, это была перестраховка, но тем не менее перестраховаться стоило, мне-то это было известно только изустно, а Витя знал на собственной шкуре. И Олеся знала. Да и Василиса знала, да только шкура у нее была слишком толстая.
— Вот суки, — бормотал Витя, — их, уродов, хлебом не корми, понимаешь, что бы, значит, лучше вот… блядовозки погонять любят, спорт у них такой! — злобным восклицанием подвел он черту своему малосвязному бормотанию.
— Оторвались, что ли?
— Да вроде так
Я взглянул на часы.
— Витька, а нам Машку, наверно, нужно уже забирать с того заказа. От того инженера. Наверно, все бабки на нее просадил. У него такое лицо было, когда он мне расчет совал. А?
— Пожалей, пожалей, — бормотал Витька. — Этот инженеришка где живет, на Волкова?
— На улице Зайцева, — засмеялся я. Мы только что пропустили с Олеськой по глотку плохого коньяка из фляги, так что напряжение немного отпустило, а вот Вите пить было нельзя, вот он и злился. — Это вроде как около больницы, «дурки».
— Какой? — всколыхнулась Василиса.
— Психиатрической!
— Тогда побыстрее бы, — пробурчал водила, — мы ее на час оставляли, а инженеришка ее уже пятьдесят минут дрючит. Интеллигент, бляксель-моксель…
И он увеличил скорость, хотя и без того машина летела по ночному городу за сто кэмэ, как говорится. Мы пролетели несколько светофоров, уже на подъезде к нужному адресу Витька лихачески проехал по самому краю котлована, разрытого в поисках клада, в документации именуемого трубами центрального отопления. И в этот момент, когда до больницы, служащей ориентиром, оставалось буквально несколько кварталов, из боковой улочки прямо на нас выехала машина ГАИ.