— О-от буйвол!.. — пробормотал Витька. — Он нам может похлеще Мефодьевых братков в геморрой встать!..
Майор, не доходя до блядовозки метра три, скомандовал:
— Вылля-а…зай!!
Этот вопль отнял у него столько сил, что майор качнулся вперед, быстро заперебирал короткими толстыми ногами и упал бы, если бы на пути не попался капот Витькиной многострадальной «жигулички». Майор растянулся на нем, а потом подтянул к лобовому стеклу свою толстую ряху, вдавил и без того кнопочный нос так, что упомянутая часть тела розовым оладышком расплылась по стеклу, и проблеял:
— Бе-е-естолочь… ввы-лазий!.. сказа… а!..
Окончание последнего слова он проглотил вместе с изрядным количеством воды, потому что Витька машинально нажал впрыск лобовых «дворников».
— О как! — изумленно выговорил я. — Вот это нажрался!
— Смешной дядя, — сказала Олеся, вылезая из машины. — Что же вы, товарищ Грабин, нас задержали только за то, что мы по чуть-чуть и не пристегнуты, а ваш майор нам капот лобызает в знак дружеского расположения.
Грабин был явно смущен. Первый и единственный раз в жизни видел, как может смущаться представитель автоинспекции. Если бы я не увидел этого собственными глазами, то с большей вероятностью поверил бы в непогрешимость идеи коммунизма и в рай небесный.
— Да, бывает… вам, наверно, лучше пройти в КПП, — сказал он. — Когда он мне по рации сказал, я вроде не… ну проходите, водитель, в КПП!
— И телки! — выговорил пьяный майор и, присев на корточки, начал неторопливо совать себе в рот два пальца. Его вырвало винегретом и бананами. Он вытер пальцы о китель таким привычным жестом, словно делал это каждое свое дежурство. — Эт-та… Грабин… всех в каптерку!., а сам на патррру-ри-ло… ре-ло… до-ре-ми… фа-соль-ля… — Слово «патрулирование» так ему и не удалось, а вот музыкальное образование было налицо. — В общем, геть отседоввва!
— Слушаюсь, товарищ майор, — ошеломленно выговорил Грабин, садясь в машину. Через минуту он уехал. Позже я узнал, что этот Грабин в принципе неплохой человек, насколько мент вообще может быть хорошим, получил по рации распоряжение: по улице такой-то движется в вашем направлении машина с таким-то номером, требуется задержать ее и проконвоировать до КПП. Вот и все. Грабин так и сделал. Исполнил распоряжение руководства.
«Руководство» в лице майора мутно смотрело на нас, покачиваясь и ничего не говоря. Дверь КПП распахнулась, и оттуда вывалили… двое братков, одного из которых я видел двадцать мИнут назад в «фольксвагене», а во втором узнал — Костю-Ме-фодия! Я дернулся было к Вите, забыв, что того нет рядом со мной на привычном водительском месте: Витя стоял рядом с рослым постовым гаишником и о чем-то препирался. Костя Мефодий широким жестом почесал себя в районе гениталий п гаркнул:
— Денисыч, вставай! Кирюха, подь сюды, блядей подогнал! i!
Вот это, думаю, номер! Значит, этот майор Денисов корешится с бандитами? Ну конечно, я же слышал тогда в «фольксвагене» голос: «А ты че развалился и храпишь, Денисыч?» — а потом вопль «Ррацью!». Так это Денисыч, вот этот майор Денисов, и орал. Гаишник — а рассекает по городу пьяный в машине бригадира одной из саратовских банд!
Но было уже поздно. Костя-Мефодий огромными обезьяньими прыжками достиг нашей «жигулички» и, сунув в окно пистолет, выговорил:
— А ну, шалавы, вылазь!
Меня он не узнал, салон был освещен скудно.
— А ты, сутер, забирай своего вонючего водилу и вали отсюда, падла!.
Я похолодел. Нравы Костика-Мефодия и его чудесных братков были общеизвестны, а по пьяни и в КПП на окраине города… тут можно ожидать всего чего угодно. Мне вступил в голову больничный рассказ Геныча, и больно выстрелило в висок. Это пока что был только спазм, а не пуля, но ситуация требовала того, чтобы рассматривались все возможности. И получить пулю — в том числе. Я зашевелился, глубоко вздохнул и стал вылезать из машины. Резкий окрик
— Ты куда щемишься, сутер? Тебя, что ли, дрючить, козли-ну? На кой ты сдался? — Мефодий недобро прищурился: — А, ты типа упертый, что ли? Выковать нацелился? Ну давай… раз ты такой непонятливый. Кирю-у-у-уха!!
Кирюха, та самая образина с багровой рожей и длинным веретенообразным телом, резко расширяющимся и утолщающимся в районе плеч, подбежал ко мне на удивительно коротких для его пропорций ножках и, не мудрствуя лукаво, ударил. Другое дело, что удар его, нацеленный мне примерно в переносицу пришелся, как говорится, в молоко, потому что я без особого труда уклонился. Я сам, бывало, дрался в пьяном виде, потому прекрасно знаю, что тот удар, который кажется пьяному стремительным и четким, на деле является неповоротливым и кособоким, как собирающаяся вот-вот развалиться, а потом и разваливающаяся конструкция. Потому мне удар Кирюхи не причинил никакого вреда, а вот сам Кирюха, подавшись вперед всем своим громоздким телом, последовал по проторенной еще тучным телом майора Денисова дорожке и обрушился на капот несчастной «троечки», принадлежащей Гене Генчеву.