Меня вызвал к себе капитан Заваров. Он был капитально пьян. Рядом сидел майор Каргин. Этот, согласно субординации и более высокому званию, был еще пьянее. Меня поднял прямо с койки сержант Грибулин. Было около полуночи, и я с трудом удерживался от желания врезать ему по скуластой, косоглазой физиономии. У меня оставался к нему старый должок, еще с того времени, когда я не был сержантом и он гонял меня по плацу сорок кругов в общевойсковом защитном комплекте.
Начальство млело.
— Тебе, сержант Светлов… парручается задача, — густо запинаясь, выговорил Заваров. Каргин только квакал. — Задача… стра-те-ги…ческого, я бы сказал, значения. Эт-та… задача ясна?
— Вы ее еще не сформулировали, товарищ капитан.
— Ить, однако… умный, стало быть. Сформули-ли… литр. Пьешь, салага? — Он выпучился на меня налитыми крэвью глазами, белесый хохолок надо лбом плясал гопак. — Самогон… повариха', Машка, продает.
— Никак нет, товарищ капитан, — ответил я. А потом добавил: — Пью.
Капиташка моих парадоксов не понял и продолжал металлическим голосом вести скрипучую речь, которую, как плохо смазанный механизм, иногда заклинивало на особо труднопроговариваемых словах:
— Значит, так, сержант Светлов. Срочно требуется доставить и привезти в часть две, а лучше три единицы женского пола. До утра. За час до сигнала «подъем» — долой! За-да…ча ясна? — Он выпил. — Может, вы спросите, почему именно вы, сержант? По уставу вы ка-те-го-ри-чес-ки не имеете права спрашивать у вышестоящего начальства о цели… при-каза. За зло… злостное неподчинение приказу — три года дисбата. Но устав не человек, а по-человечески вы такой вопрос задать можете. Почему именно вы? Потому что для выполнения этой задачи вы кажетесь наиболее подходящим кандидатом. Рассуждение ясно?
Яснее было некуда. Начальство получило долгожданную зарплату и гуляло. Майор Каргин был главным на территории части, потому он гулял особо эффективно. И едва ли — на те деньги, что входили в денежное довольствие. По крайней мере, я точно знал, что только вчера спиСали целую цистерну отличного дизельного топлива.
— Так точно, ясно, — отчеканил я, обращаясь скорее к своим мыслям, чем к капитану Заварову.
— В-вапросы есть?
— Никак нет. То есть — так точно, есть. На чем прикажете добираться до города?
Зашевелился Каргин. Он и ответил за лейтенанта:
— Возьмешь, голубчик, мой «бэ-эм…вэ-э-э»… штабной «уазик». Пропуск сейчас получишь. Он уже выписан, только твою фамилию… это,, черкнуть.
Это медицинское «голубчик» и упоминание о «БМВ», стоявшем в гараже нового командира части (это свято знал каждый), меня подкодило: я едва не расхохотался ему в лицо. Однако склеил приемлемую уважительную мину и произнес:
— Средства для доставки единиц женского пола, товарищ майор? Кроме транспорта?
— Что? А… ты о деньгах? Заваров, выдай ему, значит… по воинскому минимуму.
Деньги на блядей, патетически поименованные «воинским минимумом», таковым, собственно, и являлись. Не имел тогда понятия, как с ценами в Твери, но у нас в Саратове на тот момент на выданную мне сумму можно было взять парочку самых страшных шалав часика этак на полтора, да и то если в известной степени повезет. Но, судя по багровым лицам и тусклым глазам высокого батальонного начальства, полемика была бессмысленна. Меня бы закатали на губу, как говорится, не отходя от кассы. Драил бы сортиры до зеркального блеска и аромата от-кутюр.
— Разрешите идти? — выпучив глаза, гаркнул я.
— А., давай. Иди. Погоди, стоп! (Я круто повернулся на каблуках, увидел, как Каргин, покачиваясь, поднимается со стула. Его голос после этого стал еще более приторным.) Не привезешь, сержант, блядей… ик!.. самого пользовать будем. Сва-або-ден!!
— С удовольствием привезу… — бормотал я себе под нос, выходя из кабинета. А вслед мне выметнулся звон стаканов и вопль капитана Заварова:
— На случай эксцессов, серрржаннн — в машине автомат Калашникова!., с полллной обоймой!., канистра самогона!., э, не, этого не надо. Вощем, врррремя на выполнение — два часа, и ни м-минето… ни м-минутой больше!