Михаил Петрович говорил так много, так оживленно, что я не успевал ввернуть слова и был рад, когда, наконец, Варенька появилась на террасе и позвала нас пить чай.
За чаем Михаил Петрович все еще продолжал развивать передо мной свои хозяйственные планы; я молча выслушивал, иногда для соблюдения приличия задавал вопросы; но все внимание мое отвлекала Варенька: сегодня она опять была неласкова со мной. "Неужели за вчерашнюю серенаду? -- думал я, заметив, с каким безучастным выражением лица она предложила мне чай. -- Или это она только, по случаю приезда отца, хочет показать себя такой?"
Разговоры об имении мне, наконец, надоели, и я перевел их на живопись. Михаил Петрович как будто почувствовал прилив новых сил для поддержания оживленного разговора. Так действует на любителя хорошо поесть перемена одного вкусного блюда на другое.
-- Великое это слово-с: "святое искусство!" -- восклицал Михаил Петрович. -- Знаете-с, Сергей Платоныч, надо испытать столько горя и лишений, как я-с, чтоб понять, что значит найти утешение в святыне искусства-с!
Мы уже кончили пить чай, и Михаил Петрович потащил меня сначала в зимний сад -- свою мастерскую, -- потом к себе наверх показывать мне свои картины. Я делал вид, что смотрел на все внимательно, умеренно хвалил и умеренно критиковал то, что он мне показывал.
-- Об одном сожалею-с, -- сказал он, когда уже большая часть пейзажей была осмотрена, -- не имею дара-с к изображению лиц: пробовал -- ничего не выходит.
-- Однако, я слышал, что вы реставрировали иконы в здешних церквах, -- заметил я.
-- Это верно-с, -- ответил Михаил Петрович, -- вот тут-то я и убедился, что ничего не выходит. Реставрировать -- одно, написать -- другое-с. Да и реставрация реставрации рознь.
С минуту помолчав он продолжал постепенно воодушевляясь:
-- А я люблю духовную живопись. Много я ее видел-с, ну а хорошей находил мало. И чувствую я, что оттого наши художники иконы плохо пишут, что вдохновения у них религиозного нет-с. А без этого выйдет у тебя картина, но не икона-с. Другой художник может быть и в Бога-то вовсе не верует, а пишет какого-нибудь святого. Где же тут, спрошу я вас, икона выйдет-с? Гладко-с, красиво-с, выразительно даже -- а иконы нет! А вы вглядитесь-ка в иную византийскую икону! Ведь все черты неправильны-с! Выпуклости -- никакой-с! Думаешь, неумелость, а всмотришься -- и чувствуешь присутствие божества. Да-с! А отчего? Да оттого, что художник, -- когда писал-то-с, -- это самое присутствие-то божества чувствовал-с.