-- Я уже знакома с вашей манерой вести невинные разговоры, -- с некоторой иронией ответила Варя. -- Я сказала, что мне не следует разговаривать о прошлом вовсе не потому, чтоб я боялась вспоминать о нем, а потому что при теперешнем моем положении...
-- Простите, Варвара Михайловна, но я и не думал заставить вас вспоминать... что было между нами когда-то... я только сказал, что я часто вспоминал о вас, а вы не дали досказать мне, что в моих воспоминаниях я окружал вас ореолом недосягаемого совершенства, и всегда желал, чтоб судьба была к вам благосклонна, чтоб вы шли безмятежным путем к счастию...
-- Ну... я благодарю вас, -- сказала она.
-- А вы относитесь с иронией к моим словам, -- грустно произнес я, поникнув головой, -- вы с усмешкой говорите, что знакомы с моими невинными разговорами. Да что же я такое сделал вам, что же я такое сказал, чтоб моя разговоры заслуживали иронического отношения к ним? Неужели быть искренним, каким я был всегда относительно вас, неужели это достойно насмешки? А ведь вы не докажете, чтоб я сказал вам хоть одно лживое слово.
-- Да я и не упрекаю вас во лжи, -- с оттенком бессильной досады произнесла Варя, -- я только не желаю вспоминать прошлого.
-- Ну, и не будем вспоминать его. Но не лишайте же меня возможности хоть несколько часов провести с вами, слышать ваш голос, услыхать от вас самих, как вы смотрите на будущее... Не убегайте от меня, как вы убегали весь день.
-- Я не убегала.
-- Ну, значит, это мне показалось. По крайней мере, мне не удалось вас видеть с обеда до чаю. Завтра рано утром я, как вы уже слышали, уезжаю. Так будемте же хоть на этот час, два, что мы еще проведем с вами вместе, друзьями... как в начале моего прошлого приезда. Ведь мне кажется, что я своим поведением в прошлый раз не лишил себя права на вашу дружбу, а скорее оправдал доверие или даже заслужил его. Я ни в чем не обманул вас, не сделал ничего против вашего желания. Простите, что я еще раз вернулся к старому, но это уже в последний, и я больше не буду, не буду... Будем говорить о новом, о будущем.
Я замолчал и усердно, хотя и медленно принялся допивать чай. Варя тоже молчала. Потом я попросил налить мне еще стакан, но не для того, чтоб выпить сейчас, а чтоб оставить его к ночи: теперь уж я хотел скорее выйти из-за стола и увлечь Варю в сад.
Налив мне чай, она встала, чтоб пойти распорядиться убрать самовар.
-- Вы не оставите меня на весь вечер одного, Варвара Михайловна? -- умоляющим голосом произнес я. -- Ведь я же ничего вам не сделал.
Она посмотрела на меня, немного покраснела и с добродушно-снисходительной улыбкой произнесла, уходя:
-- Нет, я вернусь.
XXIV
Я встал из-за стола и перешел в гостиную. Там не было ничего нового. Тот же пейзаж висел в простенке. Я подошел к нему. Он мне совсем не понравился. Чем-то мещанским вдруг повеяло на меня от этой золоченой узенькой рамочки, от этой картинки, где были изображены речка, деревцо, лодочка и в лодочке девица. Воспоминания о том, как я стоял пред этой картинкой вместе с Варей и хвалил ее, показалось мне забавным. "Вероятно, и следователь также смотрел, и ему она быть может так же, как и мне, освещала картинку с двух сторон свечами. Как все это банально, старо и скучно!"
Но Варя входила в это время из столовой в гостиную, и я повернулся к ней.
-- Ну, вот вы не велите вспоминать прошлого, Варвара Михайловна, а что ж мне делать, если оно само напоминает о себе, -- сказал я, указывая на картинку.
Она немного смутилась и молчала.
-- Но чтоб исполнить ваше желание, я не буду говорить об этом. Скажите лучше, что вы написали вновь.
-- Почти ничего, так две, три небольшие картинки, не стоящие внимания. Я теперь больше читаю.
-- Но ведь вы и тогда читали. Неужели вы хотите перечитать все книги библиотеки без исключения?
-- Да я их все уже и прочла. Я теперь читаю другие книги, новейшие, серьезные. Мне Александр Николаич... мой жених привозит их.
-- А!.. Вот что! -- невольно вырвалось у меня.
-- Потом я занимаюсь с детьми здешних служащих и рабочих, учу их читать, писать.