— Ты видишь другой выход? Кэлум выбрал и приложит все усилия, чтобы заполучить ее.
— Осторожнее со словами. Я не знаю этого точно, я могу только догадываться о его планах.
Теодор скривил губы и внимательно осмотрел кончики идиально ровных ногтей на правой руке.
— Ты либо хитришь, либо плохо знаешь психологию людей. После того, что произошло между ними на этих танцульках, для них обоих все решено. Кэлум откажется от планов ради этой девушки. Он рискнет репутацией, своим влиянием, лишь бы добиться ее. Девушку, очевидно, уговорить не получится, слишком дикая, значит, надо влиять на все, что слабее ее. Если условия будут благоприятными, она перестанет бороться, а, значит, сделает все, что мы прикажем. Это долгий путь, и нам нужно убрать все эти сплетни, и разногласия — не позволить, чтобы кто-то помешал.
— То, о чем ты говоришь, больше похоже на военные действия,— с нажимом произнес Крис, потерев свой подбородок.
Теодор вальяжно усмехнулся:
— В школе проходят войны чаще, чем между странами на международной арене.
— Согласен.
— Так с чего начнем?
— Избавь меня от этого дешевого фарса, — Крис поднял с парты очки и водрузил их на переносицу. — Ты давно выстроил стратегию.
— Приятно работать с мудрым человеком.. Скажу своим ребятам, нажать на ее дружка.
*************
Сидней прислушивался к тишине, пытаясь отличить от гула проводов и ветра, от выживших сверчков, от какого-то необъяснимого шума, дыхание Лайтинг. Она сидела рядом, полностью погруженная в свои мысли, готовая в любой момент вдарить по носу, если он захочет полюбопытствовать, что с ней и как.
Он думал о том, что ее присутствие – какая-то ошибка.
— И что дальше? Ты показал ей то, что хотел?
Рипер провел рукой по лицу, стараясь не думать о том, что ему действительно хочется. Да он бы и не смог как-то представить, чего он хочет. Когда Клер обняла его, он вдруг почувствовал что-то сродни покоя, участия и еще что-то, от чего у него как будто горели тонкие нити, оплетающие его тело, как будто бы даже нервы, но это было счастьем. Он не знал, что можно так обнять кого-то, поверить кому-то. Новизна впечатления была ошеломительной, от чего сейчас, вероятно, он не мог бы заснуть, хотя прошел целый день.
Вспоминая, как он показал Клер мотоцикл – единственную гордость, собранную из ненужных деталей, выпрошенных в мастерской, найденных на месте аварий или свалках. Основу ему отдал какой-то мужчина, кажется наркоман и вообще очень странный сам по себе. Он буквально впихнул ему то, что было когда-то «Харди Дайтоном», а теперь Сид настолько изменил параметры, что смог бы с легкостью запатентовать мотоцикл, как собственный прорыв в технике. Он назвал его «Фенриром» и приходил чинить его в момент, когда жизнь особенно не радовала.
Показав любимой девушке свое детище, он сильно волновался: будет ли ей интересно, поймет ли она, или, как и большинство девчонок, отвернется и скажет, что это последняя развалюха.
— Ты же сделал это сам? — несколько удивленно спросила Клер.
— Да, — скромно согласился он, отведя взгляд.
— А ты многое можешь, — вдруг сказала она и обошла мотоцикл, вглядываясь в механизм, ничего не понимая в нем.
— Он немного не собран, — попытался оправдаться блондин.
— Я знаю. Но ты ведь его закончишь? — и она посмотрела на него с надеждой, что так ободряла…
Взъерошив волосы, Сидней едва избавился от воспоминания, чувствуя, как странное счастье жмет ему грудь, мешая заснуть, мешая подумать о чем-то еще, о ком-то еще, кроме Клер.
— Да. Мне кажется, она была удивлена.
— Удивлена? — переспросила Даниэль, переведя на него взгляд. — Неужели для счастья, нужно так мало, Сид?
Все, что ему оставалось — вжать голову в плечи. Зачем вообще говорить с ней о подобных вещах? Прагматику до мозга костей, коим является Лайтинг, не понять его чувств. Он и понятия не имел, что творится в душе самой Дани.
*********
Было слишком жарко для драки. Многие станут задыхаться, помахав только кулаками с минуту. Пыльный пустырь, значит, в ранах будет скапливаться грязь, а грязь – воспаление. Воспаление – медленное заживление. Уж лучше бы раны обмывал дождь.
Их было человек под тридцать, точно не сосчитать из-за постоянно подвижной толпы, где каждый матерился, ругался, плевался, щупал высохшее небо шершавым языком, думал пойти за водой или газировкой, а то и за пивом, так что кто-то постоянно откалывался от группы, чтобы взять бутылку из автомата за углом, в ста шагах от места встречи, дабы потом жадно пить и поливать высохшие, ломкие волосы.
Противники выглядели разношерстно, большинство – с татуировками, у кого-то пирсинг в самых невероятных местах, одежда – как самая дешевая, купленная в супермаркете или выигранная в акции футболка, так и спортивный костюм за несколько сотен долларов. Все возможные уличные стили, от джинсы и тренников, до пляжных трусов и гавайских рубашек. Люди возраста от пятнадцати и до двацати пяти, уже основательно вколоченные и втоптанные жизнью в землю.
По сравнению с ними, банда Кэлума выглядела организованной армией, более того, каждый из группы был как на подбор, под стать главе. Все ребята – мускулистые, со свежими, еще детскими лицами и суровой миной славного парня, готовые за честь пострадать и заставить других страдать. Белые рубашки с эмблемой школы, поверх майки, черной, как у наследника, все – в брюках военного покроя, в крепких ботинках. Сам Диквей отличался от них лишь одним – черной рубашкой с коротким рукавом.
Когда две банды встретились, лидеры, по традиции, должны попытаться договориться. В этом же случае, просто соблюсти формальность. К Кэлуму вышли двое – братья, крепкие, здоровые, одетые в стиле хип-хоп команды из какого-нибудь Майями-бич, читавшие рэп и подрабатывающие на вертушка. Такие, для полноты стиля, обычно играют в баскетбол, отпускают несмешные, едва рифмованные шутки и очень любят наркотики и деньги.
— Йо, чувачок, а ты прост, среднячок, — сказал один, который повыше, нелепо корча пальцы.
— Богачей не жалей, нададим **** — непечатно выругался другой.
Диквей холодно слушал их нелепые экспромты, сопровождающиеся танцами, схожими с тем, что вытворяют бабуины, готовые вцепится с громким воплем друг другу в густую шерсть.
Оба имели свой интерес, они медленно обходили Кэлуа, отчего его банда заметно нервничала. Марвел аж подпрыгивал и размахивал кулаками, жалея, что прям сейчас не может кому-нибудь вмазать.
Наконец, один из них подумал, что пора, и «неожиданно» отправил сквозной удар, метя в солнечное сплетение. Но Диквей легко ушел от удара.
Не долго думая, Кэлум чуть отклонился и со всей силы ударил его снизу, в подбородок. Удар сразу сместил бедолаге челюсть, а сам он свалился бесчувственной тушей.
Это и было сигналом к наступлению.
На второго из братьев, который ошарашено наблюдал, как его родственник уже покрывается пылью, напал Марвел и тут же уложил его на месте. Он ничего не понял, только железный кулак прилетел ему по голове, уговаривая успокоиться.
Враги Кэлума и его банды тотчас ощетинились цепями, битами и кастетами, но и «богатенькие» детишки не были так просты. Парень достал свой кастет, и, почти не выбирая жертву, сразу вырубил мельтешащего, полуиспуганного паренька с пирсингом в носу. Кажется, при ударе он повредил тому кожу, так что сережка оторвалась, спровоцировав сильную боль и кровотечение.