— Пришел насладиться твоим сном..,— нараспев ответил Теодор, задорно улыбнулся и выбрав место поудобней, присел на кушетку в полуметре от меня. В ноздри ворвался запах его парфюма, что заставило делать вздох через раз. Душится как баба!
— Я уже давно не сплю,— позволила своим пальцам коснуться виска, удаляя остатки испарины, — можешь катиться.
Длинноволосый франт смущал. Его присутствие было не понятно и не приятно. Я просто не могла вразуметь, какого черта ему от меня нужно.
Легкий смешок из уст Теодора, заставил сосредоточиться и усомниться. Не слишком ли я самоуверенна в своих резких высказываниях? Но все мое поведение сейчас было под стать настроению.
— Ах, ты такая предсказуемая, Лайтинг, что я даже не нахожу причин злиться. Ты удивила бы меня больше, если бы могла быть более вежлива.
Трудно оставаться вежливой, когда некоторые непонятные личности буквально преследуют тебя по пятам.
— Помнишь, наш последний разговор?— заговорщицки продолжил Тео, не дождавшись с моей стороны реакции.
В нашу прошлую, такую же неожиданную встречу, он предложил любую помощь, за какую- то в ответ услугу, но мне и сейчас от него не нужно ничего, поэтому я красноречиво скривилась и не скрывая неприязни ответила, — "не помню".
— А я знал, что у тебя заурядная память, — ни чуть не смутившись, продолжил парень.— Вот я, например, помню все очень хорошо.., даже те восемь забитых тобой волейбольных мячей,— Теодор замолчал, а я, застигнутая врасплох его словами, замерла, переключив внимание с безмятежно спящего лица Сиднея, на начищенные до блеска, черные ботинки визитера. Откуда он может об этом знать и зачем вспомнил об этом сейчас? — Кажется, это было в прошлом году? Знаешь, о чем я подумал тогда? Что тебе этой выходки не простят и ты навсегда останешься для команды "белой вороной", а для остальных— наглой выскочкой, и это тебя сломает, но...
Теодор вскинул изящную ладонь и произвел какой- то театральный жест.
— .. Теперь, я думаю о тебе совсем по другому.., с уверенностью могу заявить, что ты тот предмет, которым при большой необходимости можно забить гвоздь.
Я глубоко вздохнула, будто с моей груди сняли оковы, стягивающие грудную клетку и в упор посмотрела на длинноволосого.
— Да, лапочка, я слишком хорошо тебя понимаю..,— он осторожно протянул руку к моей голове и аккуратно провел пальцами по локону моих растрепавшихся после сна волос. Этот жест, настолько интимный и почти непреднамеренный, вмиг разворошил мои мысли, заставив нахмуриться.
— Одно твое слово, и твоего друга не тронет ни одна собака, которую я знаю, а я знаю всех псов в округе..,— Теодор выжидательно смотрел прямо мне в глаза, сдвинув левый уголок губ в распалагающей ухмылке.— Вам обоим больше не придется страдать, бояться, бороться за право существовать.
Его слова залились в мои ушные раковины, словно нектар, а он терпеливо ждал момента, когда "мошка" сунет лапки в сладкий плен, что бы больше не выбраться. После сказанного, мне стало понятно, что любая услуга с моей стороны, которую он затребует, не будет сколь нибудь существенной на чашах весов, когда небо над головой моего друга станет безоблачным. Но как же я ошибалась.
— И чего ты хочешь, за эту услугу? — больше для схемы договоренности, нежели причины для раздумий, спросила я, осипшим голосом.
Уголок губ "джокера" растянулся чуть больше, а серые глаза вспыхнули холодным ликованием.
— Отдайся Кэлуму, если он так хочет тебя, и убеди отступить от некоторых планов.
Звонок с урока за нашими спинами, был триумфальным завершением тяжелых переговоров.
****************
Я шла и думала всю дорогу, не замечая ни людей, ни дороги, ни себя самой.
— Дани, я должен тебя предупредить, — отвлек меня голос Сиднея, который ковылял рядом, — если ты решишь пойти на поводу этого франта, чтоб защитить меня, я тебе этого не прощу.
На занятия я не пошла, решив, что моя голова более не выдержит навязчивой учебной программы. Провожу Сиднея и займусь уборкой в доме, попутно обдумывая ситуацию, в которую неосмотрительно попала.
— Слышал наш разговор? Нехорошо, притворяться спящим. — Сую ладонь в карман и сжимаю ее в кулак. —В любом случае, тебе лучше думать о своей красавице Клер, за себя я привыкла думать сама.