Впереди показались ворота и пропускной пункт. Я свернула на обочину и взглянула на спящего Кэлума. Длинная челка его сползла на лицо и скрыла спокойные, утонченные черты, оставив на обозрение лишь призывно очерченный контур губ. Вспомнилась та самая неприятная сценка в темном коридоре, где он осмелился меня поцеловать — чужое желание, чужая воля прорвали мою оборону, мое замкнутое пространство. Он нагло залез мне в душу, не спросив, хочу ли я этого. "Нет парень, Даниэль Лайтинг для тебя, только кусочек сыра в мышеловке." Я наклонилась, в темноте салона нашла на ощупь шнуровку его обуви, ослабила ее, стянула с парня тяжелые ботинки и открыла дверь. Холодный ночной воздух, пропитанный запахом полыни, окутал меня тут же, покрыв голые плечи и ноги мурашками. Отчаянно взглянула на ворота впереди. Сидеть до пробуждения парня и ждать пока меня кто-нибудь отвезет обратно в город, я не собиралась. Не долго думая, нырнула обратно в салон, кое-что стянула с заднего сиденья, и выпрямившись, накинула на плечи великоватый для себя пиджак. «Я помогла тебе, я ты помог мне — мы в расчете» — с этой мыслью, включила аварийный световой сигнал и захлопнув дверцу, быстрым шагом направилась прочь от этого места, по пути швырнув ботинки Кэлума в ближайший куст.
Причина одиннадцатая
Диквей проснулся с головной болью, язык был чужим, тело ныло.
Теплые лучи солнца назойливо пробивались сквозь плотные занавески и длинными щупальцами тянулись вглубь комнаты, окутанной сумраком. На оконном стекле сверкали и переливались капельки воды, оставшиеся от ночного косого дождя. Стоило парню открыть глаза, как над ним возникло сердитое лицо Оскара.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — Строгим тоном спросил тот.
Он сидел на краю широкой кровати. Кэлум медленно перевернулся на бок, в сторону главы службы безопасности. Яркий свет резанул по глазам, и резкая боль ударила в голову, напоминая о вчерашнем вечере. Изобразив на лице отвратительную гримасу, Дик натянул на голову одеяло, прячась и от Леонса, и от столь нелюбимого утреннего солнца.
— Я понимаю, у тебя своя жизнь, но хоть изредка думай об отце. Его здоровье оставляет желать лучшего. Представь себе, что случилось бы, будь он дома. Тебя нашли без сознания на обочине дороги, — отчитывать и поучать Диквея входило в обязанности Леонса в отсутствии отца.
Нравоучительный тон Оскара всегда раздражал Каэлума. Копирует папочку, который за постоянными разъездами, конференциями, корпоративами и не заметил, как вырос единственный сын. Ему было достаточно знать, что сын учится и не водится с сомнительными компаниями, которых в городе хватало. Диквей сердился на отца за его равнодушие, холодность, за то, что ставил бизнес выше семьи. Они даже праздники отмечали врознь. От мыслей об отце, навеянных словами Леонса, парень сжал кулаки, у него появилось желание разбить что-нибудь или ударить кого-нибудь. Давние обиды и недовольство уже успели перерасти в злость и отвращение.
— Спасибо, что именно сейчас рассказал о здоровье отца, — сквозь зубы выдавил Кэлум.
Оскар привык мириться с несносным характером парня и пропустил укол мимо ушей.
— Что вчера произошло? Как ты оказался перед воротами?
До этого момента Диквей и не думал о вчерашнем дне, но осознал, что ему до чертиков интересно знать, каким чудом он вообще добрался до дома, потому что он кое-как помнил лишь то, что происходило в клубе, а дальше… черная дыра в памяти. Может быть он слишком много выпил или алкоголь оказался паленым или Лим успел подсунуть какую-нибудь дурь? Но итог был один — провал в памяти, раскалывающаяся голова, ужасный сушняк и необходимость быть на парах в университете. От последнего Кэлум решил-таки отказаться. Не зря же отец отдает немалые деньги на обучение. И становиться неважно на скольких занятиях ты присутствуешь и сколько зачетов сдаешь. Главное, чтоб отец не узнал о прогулах. Однако Дик только сейчас понял, что ему, откровенно говоря, плевать, закончит он академию или нет. На худой конец есть верные друзья и неплохая бойцовская команда, сбитая на скорую руку. А перспектива сдохнуть лет в двадцать пять в драке, Кэлума уже не так пугала, как раньше.
— Диквей! — Позвал Оскар, догадываясь, что Кэлум подниматься явно не собирается и опять засыпает.
Не дождавшись ответа, Леонс стащил с наследника одеяло и сильно тряхнул парня за плечи. За что тут же получил по руке, за столь непочтительное обращение с привилегированной особой. Несмотря на слабость во всем теле, Дик ударил сильно и, недолго думая, накрыл голову подушкой.
— Ведешь себя, как баба! — Рявкнул Оскар и, не став дожидаться, пока Кэлум встанет, покинул комнату, — поднимайся, к тебе полицейские пришли по поводу вчерашнего.