Рипер остановился посреди асфальтированной дорожки, подозрительно пялясь на меня. Переиграла, что-ли? Сфальшивила?
— Могла бы.., если бы могла.., — философски выразился Сидней, прищурившись. — Колись, что произошло?
Я так сосредоточилась на вопросе, что не заметила парня, следовавшего за нами. И поняла, что в ловушке, только в тот момент, когда крепкие сухие пальцы обхватили мои голые плечи и у самого уха прозвучало предупреждение:
— Так, крыльями и ногами не махать.
********************
Диквей стоял на балконе, позволяя ветру трепать расстегнутую полностью рубашку. Так прохлада напитывала мышцы, и дарила ощущение эфимерной свободы и покоя. Челка лезла в глаза, щекотала уши. Парень еще раз с усилием вздохнул, чувствуя, как мало ему застывшей сухости, серебряной свежести воздуха. Легкие звенят внутри, но принять больше не могут. Не всякую чашу можно выпить до дна.
Он видел Стеллу в школе, но не сказал ей ни слова. У нее дрожали губы, когда встретила его жесткий взгляд. Знала ли она, глупая, что теперь ей никуда не деться? После произошедшего, два выхода, не меньше и не больше — стать игрушкой в его руках. Ведь второй путь ей не избрать – мало воли.
В ней нет огня и света. Резкости и воли. Она не похожа на Лайтинг.
На секунду неподвижность черт Кэлума дрогнула. Он с усилием приказал себе успокоиться. Прикрыв глаза, сохраняя строгость сведенных бровей, он кипел от внутреннего напряжения, собранного из боли, желания и самоиронии. Внутри он не мог смириться с тем, что не все ему доступно. Не все возможно завоевать. Не все получить.
Может, сломать и унизить ее? Да кто она, это розоволосая девчонка? Кто испугается ее ударов? Кого остановит ее взгляд? Ведь она слаба и одинока. Так сломай ее! Заставь пережить унижение, такое, что она посчитает счастьем все, что угодно, лишь бы никто не заставил ее пережить это вновь.
Но красота человека, что увлекла тебя, исчезнет. Погибнет с гордостью и силой. Она станет такой же, как тысячи, что ты презираешь, что опутывают тебя, и не понять, властвуешь ты или спасаешься.
Мысли молниями метались в голове, но ничего, никакого выхода. Он, Кэлум, слишком мало знал о реальности, о простом, обывательском мире. Для него, обычные ритуалы и заигрывания, ссоры и примирения, способы заполучить девушку, уговорить, примирить ее со своей особой – были невозможными. Он чувствовал, что исполнив чужую роль, окажется просто смешным. Без толку спрашивать Лима, что стал виртуозом в этих мелких любовных играх. Глупо спрашивать Криса, который не хотел менять свой чистый разум на глупые ощущения и чувства. Марвел же был как ребенок, он подчинялся, а не учил.
В каком-то смысле Диквей хранил в себе качества этих трех: наивность Марвела, въедливый и властный ум Криса и целеустремленность Лима. И потому он не мог пользоваться их советами.
Еще был отец. И горькая усмешка снова искривила губы принца компании транспортных перевозок. Разрыв слишком огромен, непоправим. Они – почти враги. Как он скажет ему и в каких выражениях, о том, что любит девушку из другой социальной сферы, которая с легкостью раздает тумаки, но вот улыбки у нее не допросишься?
Отец скажет ему: проспись.
Добавит: хватит этих бредней.
Может быть, ударит по столу рукой: да ты помешался, сын!
Диквей дрожал от ярости, от невозможности что-то изменить. Он и так сдерживает натиск, поскольку молчит. А что, если бы она принадлежала ему? Никаких перспектив. Отец был крут, пару воздействий на девчонку и Диквею пришлось бы отступить. Даже не из-за любви, а потому что тем самым, отец сковал бы его волю, показав хрупкость решений сына.
Те, кто строят империю – монстры. Они ведут себя как хищники, не считаясь ни с чем. И Диквей был такой же. И он уже строил свою империю.
И хорошо, что Лайтинг сама оттолкнула его.
Дождь скользнул нитями к земле, обильный и прохладный. За несколько минут он проник под одежду Кэлума, напитал его волосы, стекая по бледной коже. Парень поднял лицо к небу, позволяя дождю мягко касаться скул и век. Холод воды прогнал горькие мысли.
Причина тринадцатая
Как он и ожидал, Лайтинг вырвалась из захвата поднырнув под левую руку и выпрямившись, отскочила на шаг. Глаза ее гневно пылали, разбрызгивая возмущение. Дикарка. Вот и все, что он успел подумать прежде, чем блондинистый, которого она так ревностно защищала, воодушивленно заехал ему по спине рюкзаком. Такой прыти от этого парня Крис не ожидал.
— Так, убогий, хватит размахивать своим рюкзаком! — выставил он перед ним руку, не сводя настороженного взгляда с розоволосой. Апперкот с ее стороны мог быть для него крайне неприятным.— Я хочу просто поговорить.