Когда Кэлум-младший сел в кресло и несколько расслабленно откинулся на спинку, поместив руки на подлокотники со всем царственным величием, на какое он мог рассчитывать, его отец хмыкнул, взял сигару и закурил. С минуту оба молчали: отец задумчиво пускал синеватые кольца, сын невозмутимо наблюдал за действиями отца.
Наконец, Регис заговорил:
— Я не могу быть довольным твоим поведением. Прежде всего, ты избегаешь каких-либо разговоров, хотя я неоднократно вызывал тебя для этого.
Его сын ничего не ответил, ни один мускул его лица не дрогнул, ничто не выдало, как Кэлум относится к подобным разговорам. Видя, что этот упрек был просто проигнорирован, старик продолжил:
— Ты не сообщил о своем решении касаемо твоей карьеры. Я думал о том, чтобы принять его без тебя.
— Отказываюсь, - поспешно высказался Диквей, слегка нахмурившись.
— Вот как?— отец приподнял одну бровь, а потом язвительно усмехнулся. — Позволь узнать, почему нет? И что ты собираешься делать в таком случае?
— Я собираюсь окончить академию и поступить в университет.
— И все? Ты не отличаешься честолюбием, — не скрывая своего разочарования, Старик с силой затушил сигару, вдавив ее в пепельницу, — К тому же, ты весьма эгоистичен. Ты не думаешь о корпорации, а ведь тебе скоро управлять ею. Или ты отказываешься от корпорации?
Диквей опустил взгляд, как будто бы раздумывая. На минуту опять повисла тишина, и его отец строго смотрел на него. Казалось, он ожидает неверного хода от сына, чтобы тот час же убить его, прихлопнуть на месте. И Дик сделал неверный ход.
— Я отказываюсь от корпорации.
С большим трудом Кэлум-старший подавил свою ярость. На мгновение его ноздри яростно раздувались, а рука сжала край стола, будто бы хотела превратить его в щепки. Но он лишь спросил холодно:
— Хорошо. Чем ты будешь заниматься? Пойдешь на ринг, выбивать из себя дурь?
Теперь уже Диквею пришлось подавлять свою вспышку ярости. На мгновение он с силой сжал подлокотник, так что костяшки побелели.
— Я не решил, — тихо и зло ответил он, отчего отец нахмурил брови и принялся доставать новую сигару.
— Не знаю, что творится в твоей голове, какой бред тебе успели внушить. Я всю жизнь положил на то, чтобы вырастить из тебя достойного приемника. Ты годен только для корпорации, вся твоя жизнь посвящена корпорации. Рано или поздно ты должен взять на себя эту ответственность. А если нет, то я не вижу смысла твоей жизни.
Кэлум промолчал. Он не знал, согласен или не согласен с иллюзиями отца. Он только чувствовал какую-то мерзость в этом призвании.
Кэлум-старший по-прежнему всматривался в сына, пытаясь догадаться, что тот думает. Но парень был непроницаем, он был защищен чем-то, что за всю жизнь так и не смог преодолеть сам Регис. Порой сын казался ему неживым, а потому и не имеющим слабостей.
— Если ты скажешь, какой путь выбрал, объяснишь, куда стремится твоя душа, я оставлю тебя в покое, —пошел на хитрость он, когда сын по-прежнему молчал, одаривая пустым взглядом своего отца.
— У меня нет пути. Нет цели. Нет желания. Вернее, мое желание — не следовать тебе, — наконец заговорил Диквей.
— Ты просто ребенок! — рявкнул Кэлум-старший, ударяя рукой по столу. Этот ответ взбесил его не на шутку, ведь он вскрывал корень проблемы: его сын, единственный наследник ненавидит его самого и дело его жизни – компанию транспортных перевозок. Теперь он, отец, должен бороться с упрямством сына, должен противостоять этой нелюбви. Другого пути просто нет.
Диквей никак не отреагировал на гнев отца, поскольку просто замкнулся в себе. Он посмотрел твердо в глаза Кэлума-старшего, даже не пошелохнулся, когда услышал резкий удар кулака по столу.
Старик же, осознав, что всякое «насилие» бесполезно в отношении сына, быстро успокоился и принял решение игнорировать желания сына:
— Теперь это все равно. Не желая добровольно действовать, ты будешь выполнять мои распоряжения вне своих желаний. Ты сам пожалеешь, если ослушаешься меня.
Брюнет равнодушно пожал плечами и отвернулся, рассматривая стеллаж с книгами. Он был совсем другого мнения.
— До меня дошли сведения, что ты постоянно вступаешь в драки, ведешь себя асоциально, агрессивно, игнорируя школьные правила. Несколько человек пострадало. Кажется, ты ломал руки и носы, - Кэлум-старший говорил спокойно, при этом посматривая на часы и документы на столе. Было видно, что он подошел к более мелким делам, — Я не могу быть довольным тобой, но, поразмыслив, я пришел к выводу, что твоя команда могла быть в итоге полезной.
Парень, казалось, заинтересованно повернулся к отцу, но его взгляд был по-прежнему равнодушным. Он подпер рукой щеку, скорее готовый слушать, но не отвечать.
Кэлум-старший продолжал:
— Ты знаешь, что в нашем бизнесе особую роль играет политика. И важно знать, кто имеет реальную власть, как с точки закона, так и с точки ресурсов. И чаще всего расклад таков: правительство издает законы, из-за которых мы платим налоги и теряем прибыль, а якудза и прочие мелкие банды терроризируют наших клиентов, отчего те не могут оплатить наши услуги. Боги благосклонны к нам, неподкупного правительства не существует. Власть сверху удерживают одни и те же люди, с которыми, обычно, можно договориться. Но якудза другие. Бандиты другие. Их власть не пресекается правительством, поскольку они не организация и не институт, которые можно закрыть, издав нужный указ. Они – совокупность людей, где каждый сам за себя, отчего им легко броситься врассыпную. Каждый из этих людей не боится смерти, поскольку достаточно крал и убивал, не боится закона, поскольку часто его обходил и часто платил тем, кто осуществляет этот закон. Бандиты боятся только подобной силы, бандитов.
— Ты хочешь, чтобы я собрал банду? – перебил его Диквей, слегка наклонив голову, отчего его бледное, еще детское лицо выглядело мрачнее, чем обычно.
— В перспективе, — согласился его отец, — Бандиты начинают со школьных банд, они сначала хулиганы, девианты, выброшенные из благопристойного общества. Со школы складываются все понятия, в том числе чести и морали. Если ты построишь свой авторитет в школе, а потом – среди других школ, у тебя появится неплохая слава к твоему совершеннолетию. Придавить малолетних хулиганов куда проще, чем сражаться с хорошо организованными бандами взрослых. Но взрослые становятся стариками, умирают в драках и гниют в тюрьме, их сменяет молодняк, уже напуганный тобой, уважающий тебя. Одно твое имя будет способно защитить наших клиентов.
Его отец говорил долго, описывая всю схему до самых мелочей. Диквей же думал, что его спокойной жизни пришел конец. От такого заманчивого предложения было трудно отказаться.
— Скажу откровенно, — завершил свою речь Кэлум-старший, — Я предпочитал видеть тебя в качестве управленца, стратега, но ты оказался вышибалой. Мне придется найти управляющего, поскольку учить тебя без толку. Добывай власть кровью, если ты можешь только это. И будь достаточно умен, чтобы твои управленцы не обводили тебя вокруг пальца.
Сын кивнул, тем самым соглашаясь. Его отец снова нахмурился, а потом нехотя и холодно продолжил:
— В твоей академии учится девушка. Стелла Флерет — дочь министра. Мы были недавно в их доме. Выгодная партия для нашей семьи и бизнеса. Если упустишь ее, я найду способ разбить твои радужные планы.
С этими словами Диквею приказали выметаться. И он шел, чувствуя, как железная рука давит его сердце, а в легких нарастает странный хохот. Больная улыбка тронула губы, но взгляд парня был по-прежнему холоден.