— Да, идем.
**************
Я была на пределе. Страх, душивший меня, мешавший соображать, изматывающий, долгий, наконец, отпустил.. Я посмотрела на список учеников, сдавших экзамен. Еще бы чуть-чуть, и все. Я выскользнула из толпы одноклассников, что восторженно кричали, обнимались или утешительно хлопали друг друга по плечам. Мне было не понять этой радости.
Проходя мимо стенда для класса физики и прикладной механики, я бросила случайный взгляд на список. Имя Рипера не возглавляло таблицу, но было третьим. Он был лучшим, когда я – нет. Очевидно, он умнее. Да и что взять с меня? Разве могу я что-то? Драться и собирать неприятности. Ни мозгов, ни женственности, ни удачи.
***********
За Кэлумом идут тени, они наступают друг на друга, они толпятся за ним, бесконечные и острые. Как будто бы черные языки пламени охватили ноги парня. От закатного солнца еще идет теплое марево, оно лижет бледную кожу, касаясь кусочков пластыря, что нисколько не портит безупречные черты.
Сегодня они приглашены на автостоянку, под одним из торговых центров. Там как раз заканчивали ремонт, и, кажется, кто-то смог найти что-то вроде лаза. Или крепко подружился с рабочими, наделив их ящиком пива. Умно. Нет шанса уйти, ведь уйдет только победитель. Нет шанса быть услышанными, поэтому драка выйдет особенно жесткой.
Иногда, именно на таких стоянках, кого-то забивали до смерти. Но Кэлум не испытывал страха. Не потому, что к нему кто-нибудь придет на помощь, не потому, что он неприкосновенен, не потому, что он – безумен. А потому, что он не боится боли и смерти, он не боится бить изо всех сил, ведь в боли, что причиняет Дик, заключен сам он. Кто-то рисует картины, кто-то создает адронный коллайдер, кто-то захватывает территории, ну а кто-то причиняет физическую боль.
Созидание и разрушение – части одного и того же явления, и тяжело уловить момент, когда одно перетекает в другое, и когда норма становится безумием.
Очень долго он уклонялся от разговора с Крисом. Его персональный стратег, тот самый занудный парень, что фактически заставлял думать о последствиях, что пробуждал болезненный комок совести, поинтересовался, что происходит. Почему Кэлум так непредсказуем.
— Я не понимаю, почему ты принял девушку. Тем более, что ты эту Стеллу, кажется, не любишь,— несколько растерянно заметил Крис, поправляя очки. Диквей же поморщился, как будто бы он был свидетелем чужой мелодрамы.
— Это никого не касается, — наконец, соизволил ответить наследник, чувствуя на себе пристальный осуждающий взгляд Криса.
— Я догадываюсь, для чего тебе Стелла. Ведь ты искал любой способ закрепить свой успех, не стремясь тратить силы на ухаживания и не умея ни с кем общаться.
Кэлум вздрогнул. Он понятия не имел, что кто-то может дать такую оценку его действиям. Что-то мутное, странное, тревожащее шевелилось в его душе.
— Я совершил некоторую ошибку, поэтому не смог бросить, — справившись с собой, Диквей заговорил, — И ее смогут принять мои родители. Не слишком я собой распоряжаюсь, Крис.
— У вас до сих пор действует система браков, как способ укрепить власть и объединить корпорации? — Стратег приподнял одну бровь, оставаясь при этом внешне совершенно равнодушным. Пожалуй, так и выражался у этого парня скепсис. Но он хорошо помнил, как находясь в кабинете Старика подал тому эту идею.
— Наши семьи готовы к этому. Ты должен это знать, — пожал плечами Диквей, полагая, что теперь может уйти.
— Я не закончил говорить с тобой, — тоном строго наставника заметил Крис. Возможно, он пытался понять, не совершил ли ошибки, перенаправив нить судьбы друга. Не он ли виновник, тех поступков, которые происходят с Диком?
— С каких пор ты контролируешь меня? — криво усмехнулся Кэлум.
— С каких пор ты говоришь со мной, как с равным? — парировал тот, — еще месяц назад ты предпочитал отмалчиваться, не так ли? Возможно, ты понимаешь, что один не справишься. Все же я более понимаю, как руководить толпой этих ублюдков, чем ты. И я могу вовремя скрыть все следы твоего состояния от твоей же матери. И я же вынесу тебя, когда ты не сможешь больше драться.
Крис говорил просто, даже несколько насмешливо, не чувствуя за собой никаких заслуг и не любуясь собой. Его ирония была направлена на этого холодного, равнодушного мальчишку, что мнил себя одиночкой. Он уже не был одинок, он уже был крепко повязан с теми, что шли за ним и разбивали за него кулаки.
— У тебя ведь нет плана, как справиться с пятью…? Ты ведь уже на пределе? — взгляд Криса из-под очков был острым, как скальпель. Кажется, Кэлум несколько смутился, впрочем, его каменное выражение лица по-прежнему не выдавало эмоций.