— Я так и думал. Но у меня есть план. Хочешь получить его? — Крис говорил несколько монотонно, даже не пытаясь набивать цену своим словам. Но Кэлум все равно огрызнулся:
— И что ты хочешь за свой план? Стеллу? Трон? Мою голову? Ты играешь в серого кардинала так долго…
— Что мне ничего от тебя не надо, — закончил за Кэлума Крис.
— Ничего? — уточнил Диквей.
— Абсолютно. Разве что следовать за тобой. А ты уже решай, что мне нужно делать. Как тебе это? Ты решаешь, что будет со мной, а я решаю, что будет со всеми нами и нашими врагами.
— Нищая интеллигенция всегда так шутит? — язвительно осведомился Диквей, встречаясь взглядом с яростным взглядом Криса. У того побелели губы. Крылья носа раздувались, а лицо было белее мела. Этот парень ужасался собственной ярости, в отличие от Кэлума.
— Делай, что хочешь, — под конец Кэлум устал меряться подростковой агрессией и махнул рукой на планы Криса. В отличие от многих, он до сих пор считал манипуляции стратега смешными. Он не верил, что все попытки друга сталкивать людей могут быть эффективными.
*************
Экзамены для младших групп кончились, большинство учеников получили аттестацию и, с облегчением вздохнув, отправились на каникулы. Кто-то сразу же убрался в Европу, чтобы забыть крики учителей и проклятые формулы, загорая где-нибудь в Италии, а кто-то наоборот спасался от феноменальной жары в прохладной Англии. Кому-то, наконец удалось встретиться с семьей, кто-то увидел друзей, а для кого-то началась пора беззаботного безделья.
Лайтнинг не могла поверить в то, что сдала основные экзамены. Конечно, ее занесло в хвост таблицы успеваемости, но до исключения было далеко. Драки, низкая подготовка и целых полгода на скамейке запасных в волейболе тоже не закончились фатально, так что стоило уверовать в персонального ангела хранителя, на худой конец. Оставалось еще парочка сдач — по физической культуре и истории.
Соля тоже сдала экзамены, показав на удивления хорошие результаты. Она стабильно посещала занятия, рисовала проекты и была ничем не хуже своих обеспеченных одноклассниц. Сидней был третьим по физике, вторым по математике и практически завалил все гуманитарные предметы, где требовалось открывать рот и высказывать свое мнение.
Как только с основными экзаменами было покончено, Лайтинг-старшая стала искать работу. В первый же день она обошла несколько конторок, где делали ксерокопии или продавали фото-коллажи, но ее не взяли из-за наглого, прямого взгляда, которым она просто сверлила эйчара. У Даниэль всегда было туго с поклонами и расписыванием собственных положительных качеств, а еще менеджера по управлению персоналом смущала ее школьная форма вместо положенного костюма для собеседований.
Она являлась редким гостем в центре города, а на задворках главных улиц ее нога так и не ступала вовсе. Вполне естественно, что свернув с людной улицы, она тут же заблудилась. Лайтнинг умела ориентироваться, но только не в городском пространстве, в лесу однообразных бетонных коробок. Девушка никогда бы и не подумала о том, что в паре сотен метров от центра города с его огнями круглосуточных магазинов, бутиков, дорогих ресторанов и гостиниц, огромных торговых центров, есть район, очень похожий на окраины, которые притягивали всякую шпану. Лишь одним отличался неизвестный Дани район от окраин, изъезженных вдоль и поперек: за все время она не встретила ни одной живой души.
Лайтнинг плутала по лабиринту заброшенных промышленных построек и складов, шла вдоль старого бетонного забора, миновала давно не используемый железнодорожный разъезд и оказалась в тупике. Свернула в арку и ее взору предстал двор прямоугольной формы, окруженный сплошным, некогда жилым домом. О том, что дом пустовал, свидетельствовали разбитые окна и длинные трещины на стенах. Даниэль привиделось, будто на нее смотрит пара желтых глаз из окна и еще одна, и еще… У девушки закружилась голова. Она поняла, что все это время она крутилась на месте. Всему виной расшатанные нервы. Она подпрыгнула на месте, едва не закричав, когда рядом с ней черная кошка приземлилась на все лапы и зашипела. Все больше Лайтнинг походила на заблудившегося ребенка.
Даниэль пробежала под очередной аркой и уткнулась в похожий тупик. Только здесь присутствовали следы жизнедеятельности человека. Стояли припаркованные мотоциклы. У мусорных баков, заполненных до отказа, терлись упитанные кошки. Под крыльцом горел тусклый фонарь. Она быстро миновала несколько ступеней и готовилась нажать на кнопку звонка, как железная дверь со скрипом открылась. На пороге появился парень высокого роста, одетый в черный кожаный комбинезон. Цвет одежды резко контрастировал с цветом волос. Светло-серые пряди ровным рядом доставали до плеч. Его глаза смотрели особенно озорливо. На лице застыла хитрая улыбка.
Даниэль замерла. Ошибки быть не могло. Она сразу узнала эти зеленоватые глаза похожими на кошачьи. Мотоциклетный шлем скрывал лицо незнакомца, но глаза горели ядовитым пламенем. Они-то и запечатлелись клеймом в памяти Лайтнинг. Этот парень стоял перед ней, и она не знала, что делать. Бежать? Но и мотоциклист не спешил что-либо предпринимать. Он весьма удивился неожиданной встрече.
Лайтнинг собиралась тихо, мирно удалиться, но вдруг кто-то схватил ее сзади и зажал рот ладонью с тряпкой. Дани закричала, но услышала только собственное мычание. Она начала брыкаться в руках незнакомца. Ей не впервой участвовать в драке, но очевидно, ее держал мужчина и достаточно рослый. Когда девушка попыталась ударить противника ногой, он поднял ее в воздух, словно котенка, и хорошенько встряхнул. У Даниэль голова пошла кругом. Силы ее быстро покидали, она постепенно проваливалась в сон. Вернув девушку на твердую поверхность, мужчина скрутил ей руки за спиной. От боли в выворачиваемых суставах Даниэль зашипела. Она была готова бороться, но не смогла. Рассудок затуманился, перед глазами все плыло. Девушка обмякла в руках незнакомца, а после повалилась на крыльцо. Одинокая слеза расчертила дорожку на щеке. На большее сил не хватило. Лайтнинг хотела разрыдаться, но не могла. Ничего не могла. Она беспомощна.
— Эй, Язу, так и будешь стоять истуканом? — тягучий, меланхоличный голос, легкая насмешка — последнее, что услышала она прежде, чем лишиться чувств.