— В достижении серьезных целей все средства хороши. И раз уж выдалась замечательная возможность поговорить с глазу на глаз, то я просто обязан спросить о планах Кэлума. Но боюсь, что все изрядно примитивно, ведь ты так и не сделала то, о чем мы договаривались.., — он умолк, предоставляя возможность девушке продолжить начатую мысль.
Лайтнинг собирала осколки мужества. Оно ей требовалось, как никогда.
— Полагаю, ты не хуже меня знаешь, что на некоторые вещи невозможно пойти..
Тео покачал головой. Он не соглашался с девушкой, имея, по его собственному мнению, весомые аргументы.
— Не прикидывайся наивной дурочкой, тебе не идет.
Недружелюбный тон заставил на мгновение расслабившуюся Лайтинг собраться. Она не должна забывать о том, что находиться не в безопасности.
— Что вам от меня нужно? — задала самый опасный и самый необходимый вопрос Даниэль.
Теодор, дабы не терять драгоценное время, нарочито доходчиво добавил:
— Диквей Люцис Кэлум.
— Вы считаете меня крысой? Что ж можете подавиться своим предложением, — забыв о всякой осторожности, вспылила Лайтинг.
— Очень жаль, — тяжело вздохнул Бастара, — но невелика потеря. Жаль, что я был так добр. Передай от меня наилучшие пожелания своему другу, когда вновь с ним встретишься.
Теодор удалился, оставив девушку с братьями.
— Ну и что дальше? — громко спросила Даниэль, демонстрируя бесстрашие.
Она подбадривала себя. Ей было боязно находиться с братьями наедине. Теодор вряд ли причинил бы ей вред, он не захотел бы марать руки. Но вот этим парням грязная работенка не чужда.
— Зря не согласилась, жаль такую смазливую мордашку портить, — усмехнулся Лоз, вытянув губы в трубу.
— Подотри слюни, Лоз, — язвительно произнес Язу, — не сегодня…
Клер не обращала внимания на дешевую комедию. Она внимательно следила за парнями.
— Держи её, — скомандовал мужчина.
В этот момент в его руке блеснуло острие иглы. Осознание того, какую расправу задумали над ней эти ублюдки, лавиной накрыло девушку. Она уже не контролировала себя. Прежде Лайтнинг никогда не касалась наркотиков. А сомнения в том, что в шприце иное содержимое, не оставалось. Страх не позволял ей сообразить, как правильно поступить в этой ситуации. Когда к ней подскочил Лоз и освободил из пут одну руку, Дани изловчилась и попыталась оттолкнуть его. Но силы были не равны. Лайтнинг оставалось бессмысленно бороться, вырываться в состоянии, охватившей её истерики. Язу стоял рядом наготове.
— Нет! Не надо… — пронзительно, что есть мочи, закричала она.
Лоз зажал ей рот ладонью. Девушка продолжала брыкаться. Она звала на помощь, но слышала лишь невнятное мычание. Однако, смогла укусить парня в ладонь и освободиться от проклятой пятерни, впивавшейся в кожу. Тот отскочил, словно вздыбившийся котенок, в которого запустили тапкой.
— Ух, строптивая сука, — довольно заметил Язу. — не плачь, Лоз, до свадьбы заживет, — подколол он брата.
Он схватил стул за спинку и уронил его на пол.
Лайтинг каждой косточкой почувствовала удар и застонала от боли. В воздух поднялись клубы пыли, и она закашляла. На нее сверху всей увесистой тушей приземлился Лоз, окончательно обездвижив девушку. Язу нашел тряпку и заткнул рот Лайтнинг, разорвав рукав по локоть и, примерившись, аккуратно вонзил иглу под кожу.
Даниэль ощутила, как в кровь просачивается теплая жидкость. Слезы градом хлынули из глаз. Она уже перестала бороться. Её медленно, но верно убивали. И в очередной раз ей напомнили о том, что она беспомощное создание. За какие грехи она расплачивается столь высокой ценой? Что такого она совершила? Её разум затуманивался, но влажные дорожки на лице, расчерченные слезами, еще долго не высыхали.
******************
Давно опустевшие коридоры провожали его зычным эхом шагов. Диквей прежде никогда не задумывался, почему он учится в этой академии, хотя мог бы получать образование в самом престижном вузе страны. И деньги вовсе не играли роли.
Кэлум возвращался с зачета, который завалил. Один профессор задержался допоздна ради него. Старик долго гонял парня по своему предмету. Он делал это не за деньги и ради того, чтобы хоть мизерная капля знаний отложилась в пустой голове Кэлума. Глубоко в душе Диквей уважал профессора за его настойчивость и безвозмездность, но показывал лишь отвращение и неприязнь. Ему, действительно, осточертело сидеть в огромной аудитории и отвечать на глупые вопросы, учитывая, что день не задался с самого утра.
Ночь уже почти вступила в полные права, когда наследник вышел на крыльцо. Несмотря на категорический запрет и соответствующие объявления, развешанные при входе, он закурил. Каэлум понятия не имел, куда ему деваться. Дома ждал отец. А проводить вечера в компании Криса парень не особо любил, ибо очкарик — тот еще мастер читать нотации. С Марвелом парень едва не поссорился. А Лим зависал у какой-то красотки и съезжать от нее явно не планировал. Да, он любил проводить время в одиночестве, однако сейчас отсутствие возможности побыть с кем-нибудь, ущемляло его.
Парень шагнул с верхней ступени и замер, обомлев. У подножия высокой лестницы, свернувшись калачиком, лежала девушка. В тусклом свете фонарей Кэлум распознал розовые локоны. Медленными, робкими шагами он приблизился. Диквей все еще отказывался верить своим глазам. Недавно он рьяно искал встречи с ней, а теперь она перед ним, словно на блюдечке с золотой каемочкой. Присев на корточки и развернув девушку лицом к себе, парень окончательно убедился в том, что перед ним не иллюзия.
Одежда на Лайтнинг была мокрой и рваной. На её виске отметилась ссадина. Девушку покрывал слой грязи, будто она обтерла каждый забор и забрела на каждую помойку. Однако то малое, что парень знал о несчастной, помешало ему причислить её к числу отбросов этого города.
— Эй, вы! — вахтенный заметил их, — что вам там нужно?