— Она определенно напросилась! — раздраженно подумала я, — Никогда эта противная девчонка не станет взрослой! Она о себе не способна элементарно позаботиться!
Сестра рыдала над столом, и когда я вошла, подняла испуганные красные глаза. С минуту мы обе молчали. Я, пораженная увиденным, не сразу смогла найти слова, чтобы отругать или спросить, что случилось. Соля была так несчастна, а вид ее крупных слез, которые медленно катились по щекам, выбил почву под ногами.
— Сестра! — осипшим, слабым голосом позвала Соля, протягивая руки как к единственному источнику спасения. Я не задумываясь бросилась к ней и крепко обняла. Та разрыдаласьеще больше.. По отрывочным словам стало понятно, что Сноу ее обидел. Но что он сделал?
— Успокойся, пожалуйста, я ничего не смогу сделать, если ты не расскажешь, что случилось, — стараясь как можно мягче говорить, я напряженно гладила сестру по плечу, подозревая самое худшее.
— Я не… не хотела! — всхлипывая, оправдывалась Соля, ‒ Я такая глупая! Прости меня, прости, я просто ужасна!
Едва нашла в себе силы, чтобы успокоить ее, отпоить водой и услышать хоть какие-то объяснения. Сестра каялась, просила прощение, но не скоро рассказала, что Сноу увез ее в какой-то клуб, где было несколько его знакомых. Якобы он получил контракт от студии, поэтому хотел отметить со всеми. Было весело, вокруг танцевали люди, а шесть парней и двое девушек, не считая ее, смеялись и что-то пили. Ей предложили коктейль, она долго отказывалась, но потом выпила. Она не совсем помнила, что было дальше, было только весело, легко, она даже танцевала. Но окончательно пришла в себя только в квартире Сноу от ужасной боли.
— Было так больно! ‒ она снова разрыдалась, вспоминая случившееся, — что-то во мне, и так больно! Я попыталась вырваться, но Сноу мне не позволил. Он говорил, что все пройдет и мне понравится, он не слушал меня!
Мое лицо окаменело. Я стиснула зубы, кулаки сами сжались. Убью этого ублюдка. Опомнившись, обняла сестру и позволила ей рассказать до конца. Это животное Сноу не понял, как тяжело и больно девочке, и, не обращая внимание на ее слезы и жалобы, все-таки добился желаемого.
— Мы напишем заявление в полицию, его посадят, — мрачно и твердо заявила я, когда Соля чуть успокоилась,— Нам нужно к врачу.
Когда сестра поняла, что я собираюсь сделать, она испугалась и вырвалась из объятий:
— Нет! Я сама виновата! Не надо, пожалуйста, ничего не надо! — Соля сжалась, как будто ожидая удара, и уронила голову на руки. Я попыталась убедить ее, но та ничего не хотела слышать.
— Ты можешь быть беременной! Прекрати творить глупости! — не выдержала я и попыталась силой поднять тело сестры. Но девочка вцепилась в стол и отказывалась поднять голову с рук.
Внезапно я поняла: Соля все равно не напишет заявления, не признает Виллерса виновным, ничего ему не сделает. Она — добровольная жертва, которая, может быть, простит парня, чтобы не портить отношения с ним. Соля не пойдет к врачу, даже будучи действительно беременной. Она обезумела от страха и унижения, ей ничем не помочь.
Голова моя просто раскалывалась от пульсирующей крови, которая, кажется, стала густой, будто сироп, от ярости и бессилия. Нет, я убью этого подонка, но что будет с Солей, если меня поймают? Тогда нужно просто избить Сноу, сломать ему что-нибудь, чтобы боль и страдания напоминали ему каждый день об ошибке.
Я еще долго думала, на что решиться, пока шла в аптеку за тестом и за успокоительным для сестры..
**************
Диквей немного жалел, что занятия в академии закончились. Теперь он был наедине сам с собой, занятый бесконечными мыслями и терзаниями. Не было контрольных, школьных друзей и драк, чтобы разнообразить день, который начинался где-то с четырех вечера и заканчивался под утро. Ночью Кэлум разъезжал по городу на мотоцикле, шарахаясь от пьяных водителей и едва прорываясь сквозь сплошь замусоренные к утру спальные районы. Иногда он бывал в грязных ресторанчиках, где продавали только рамен и саке, видел простых смертных, что пытались наладить или хотя бы склеить свою разбитую жизнь. К нему часто подсаживались женщины, девушки и даже совсем юные школьницы, мечтая поговорить с ним или даже увести к себе домой. Он лениво выслушивал их, иногда угощал тем, что они просили, но спать с кем-то из них так и не смог.