Но Даниэль во все глаза смотрела на сцену, на группу музыкантов, которые нарушая ночной ритм города, взрывали его битами ударной установки и струнами соло гитары.. Пряча лицо под темной челкой, молодой гитарист, чье имя Лайтинг проклинала седьмой день, неряшливо рвал струны своей сверкающей в свете софитов гитаре.
Сглотнув, девушка почувствовала солёный привкус во рту, кровь проступила из нижней прикушенной губы. Ее от Сноу разделяло примерно тридцать шагов, но это не мешало девушке во всех красках представить, как через минуту, совладав с бурей жгучих эмоций внутри себя, она свернет этому ублюдку его тонкую шею, а потом переломает все пальцы на обеих руках. Образ испуганной и рыдающей сестры под телом этого мерзавца, наполнял ее нутро пылкой уверенностью. Выдержав боль от участившегося дыхания, что рвало грудь, позабыв про все обещания самой себе, Даниэль сжала пальцы в кулаки и сделала резкий шаг вперед.
Но ожиданно, что- то кардинально изменилось в тлеющей перед ее глазами картинке. Трое парней, выскользнув сумеречными тенями из темного, жадного плена деревьев, в оранжевый свет фонарей, четким, собранным шагом приблизились к сцене, цепью взобрались на нее по боковой крохотной лестнице, оставив одну высокую фигуру замыкать путь.
Двое, не смущаясь немногочисленных скучающих ночных зрителей, пересекли узкое пространство сцены, под удивленно- встревоженными, но еще ничего не смекнувшими взглядами выступающей группы. Наглости парней очутившихся на деревянном помосте, не возможно было дать четкой оценки.
Звук мелодии тревожно прервался, когда гитарист, не доиграв очередной аккорд, согнул спину от резкого удара в живот. Блестящая тарелка ударной установки звонко ахнула не устояв, и перевернулась, когда сам барабанщик слетев с высокого сиденья, испуганно ломанулся через сцену к разбегающимся и покидающим свои места зрителям. Осознав, что происходящее несет опасность, даже самые смелые старались в спешке дистанцироваться от эпицентра. Парень сиганул с помоста тяжелой птицей, но взлететь не получилось — со страха, не рассчитав траекторию своего прыжка, он неудачно приземлился, и, очевидно подвернув ногу, остался лежать на асфальте какой- то бесформенной, повизгивающей от боли, тушей.
Так же не повезло солисту, тянувшему секундой назад песню и заткнувшемуся от точного удара в солнечное сплетение, а затем согнувшемуся от удара сцепленными в замок кулаками по подставленной спине. Напавший на него парень в капюшоне, секунду прислушивался к захлебывающемуся кашлю в резко наступившей тишине, словно оценивал степень поверженности противника и нанес еще два незначительных удара. Ненавистного Лайтинг гитариста, уже корчащегося на полу сцены, во все воодушевление, с расстановкой, пинал темноволосый парень с черной косынкой, закрывающей пол лица.
Жизнь на сцене превратилась в нереальный театр скрюченных кукольных актеров и их теней, пока чья-то невидимая рука не коснулась рубильника, в раз погасившего освещение на подиуме. И только накрывшись тьмой, сцена манежа и происходящее на ней, перестало изумлять своим откровением и пугать.
Необъяснимая досада стиснула грудь Даниэль, когда ее глаза больше не могли видеть картины, что развернулась секундой назад перед ней. В каждой клеточке тела гудела эйфория от переизбытка энергии и силы- такой ненужной и бесполезной сейчас, когда приходилось мириться с произошедшим.
Сжав зубы, Лайтнинг зарычала, пытаясь сдержаться от нахлынувших чувств сожаления, даже не заметив, что все это время, расцарапывала собственное предплечье. Кэлум опередил ее и теперь ей придется расплачиваться.
*******
Причина семнадцатая
Пошатываясь, она прошла по тёмному коридору, тихо-тихо, даже не скрипнув дверью, проскользнула в свою комнату.
Дани сняла кеды и стянула одежду. Бросив взгляд на свою холодную кровать с жесткими и вечно пахнущими хлоркой простынями, поджала губы. Её худые плечи до сих пор ходили от ледяной дрожи, то ли из-за поступка Кэлума, то ли от той дряни, что сегодня встретился ей. Если она встретит Сноу снова, обязательно свернёт ему нос… Мажору, возможно, тоже.
Лайтинг, вытерев тыльной стороной ладони влагу со лба, повернулась к окну — там спала Соля. Чертов вечер и чертова жизнь — все летело наперекосяк как и всегда. Мысли вернулись к произошедшему в парке. Сестра отомщена, отчего же нестерпимо больно? "Потому что в твоей жизни нет ни капли определенности. Ты одна, абсолютно одна, оставленная на растерзание целому миру! И каждый может вершить над тобой самосуд.., вырвать победу из рук и просто унизить.." Но это не все. Реальность побеждала. Ответственность давила многотонным грузом. Вопросы.. Что будет, когда они с Солей закончат академию? Кому нужны ее незаурядные физические данные? Продавец цветочного магазина? Прачка при детской больнице? Сиделка при тяжелобольном? Красочно, бесперспективно. Любой может сделать ей очень больно, заставив, как сейчас, осознать свою слабость и беспомощность. Ненужность. И скольких еще таких, как мерзавец Сноу, встретят они с сестрой на своем пути? Одинокие, практически выживающие голодранцы.
Ей бы отправиться в одно из своих тайных мест, чтобы зализать внутренние раны в полном одиночестве, но даже на это не было сил.
Сглотнув спёкшимся горлом горечь, Дани сделала пару шагов к окну и аккуратно подняла одеяло сестры. Она легла рядом и мягко обняв голову Соли, хотела хотя бы так получить чужое тепло.
Сейчас она ненавидела всех в этом мире — и себя больше других. Стоило решить. Может ли она стать игрушкой Кэлума? Ведь именно этого он хочет. Богатенький парень с завышенной самооценкой, жаждущий брать, что пожелает. С подобными ему, чей жизненный путь с детства устлан "золотыми листьями", сложно мириться и доверять. А подчиняться — равносильно самоубийству. Как переступить мораль внутри себя? Сделав это, девушка доказала бы, что эта самая мораль для неё ничего не значат, она сильнее.
Как же отвратительно всё. "Только ты могла так влипнуть. Как, такая осторожная и разумная, ты умудрялась попасть на общеизвестные уловки и подставы?" Самоуверенность сыграла с ней дурную шутку. Стоило давно усмирить это прожорливое чувство в себе. Может тогда не стала бы она испытывать столь тяжелых мук. Нервничать. Раздражаться. Ведь ясно, как белый день, Кэлум и обратил на нее внимание лишь по одной причине, — в попытке сломать, доказать себе и своему жадному и порочному миру, что несговорчивых и гордых не бывает.
Даниэль вдруг до слёз стало горько — она не могла существовать по-иному. Наглость и гордость — это всё, что было у нее. Не будь она такой, от неё ничего не осталось бы. Её растащили на кусочки те, кто считал розоволосую Лайтинг последней дрянью и прирождённой хулиганкой.
Почувствовав, как сестра тихонько коснулась кожи на её спине тоненькими пальчиками, Лайтинг опустила лицо в её волосы, легкие и мягкие, как у неё самой.
Дани беззвучно заплакала, здесь был единственный человек в мире, рядом с которым она могла себе это позволить. Соля — её единственная нежность и любовь. К чёрту всех других на свете, лучше она помрёт одна без этих подонков, чем будет использованной и сломанной Чужим человеком. Звуки далекого тяжелого детства, страха и беспомощности, до сих пор резонировали с её сердцебиением.
Соля осторожно приоткрыла глаза, боясь выдать сестре, что не спит. Она знала, что сестре плохо. Та очень и очень редко прокрадывалась в её кровать, и только тогда, когда была на волоске от края. Редко, но такое случалось. Она — последняя защита Даниэль в борьбе со всеобщими проблемами.
Младшая Лайтинг знала, как нужна сестре, возможно, даже больше, чем та нужна ей. Нужна, чтобы завтра утром снова быть твёрдой и уверенной в себе, наглой и непоколебимой.
Соля молча несла этот крест, терпя её душные объятья до последнего, пока Даниэль не засыпала от бессилия. Только потом она могла аккуратно отодвинуться от сестры и вздохнуть полной грудью. Младшая давно знала, что жизнь старшей сестры никогда не будет счастливой, от того та со многим боролась в себе и вокруг себя.