— Лайт, подожди! — Неожиданно звучно простонал парень, хватаясь руками за голову. — Останься со мной. Пожалуйста.
Ей пришлось обернуться, вглядываясь в его измученное, усталое лицо. Тонкие, бледно-фиолетовые, почти розовые тени легли у его век, и теперь хрупкость его жизни казалось почти ощутимой. Несмотря на то, что теперь кости плеч и рук обрамляли едва заметные мускулы, несмотря на его рост, ведь после экзаменов он несколько вытянулся, Сидней не выглядел самоуверенно и полностью защищено.
— Клер ошибка. Просто дурацкая ошибка.— Парень устало зажмурился, словно пытался изгнать из своих мыслей какой-то неприятный образ. — Не хочешь слушать — не слушай.., но я должен сказать. Не знаю когда.. может тогда в медкабинете, когда прислушивался к вашей беседе с этим хмырем. Может, когда увидел тебя в пиджаке Кэлума... Я ощутил что-то ...почти боль.. И в какой— то момент, вдруг осознал, что все, что происходило между нами — самое важное и потеря тебя — просто убьет. Клер исчезла из моих мыслей, как что-то отвратительное, постыдное, гнойное. Почти сразу. Тогда, увидев ее в беседке с парнем, на самом деле я не испытал ничего похожего на ревность, и зря ты остановила меня. Я хотел подойти и проверить..., насколько она меня не интересует, потому что внутри, в этот момент, ощущалась только Ты. И я боялся себе в этом признаться. Идиот.
Во взгляде Сиднея была растерянность, стыд и… какой-то влажный жар, когда блики зрачка кажутся маслянистыми. Чистая синева теперь была помутившейся. И парень задыхался, ребра ходили ходуном, а дрожь, поминутная, непредсказуемая, казалось, приносит ему… удовольствие?
— С тобой все в порядке? — хрипло спросила гостья застывая, пораженная этим новым Сиднеем. Он теперь не казался ни ребенком, ни другом, ни слабым, ни жертвой… но чем?
Рипер молча сделал несколько шагов и крепко обнял ее. Его ладонь прошлась по спине девушки зацепляя складки одежды, так, что ткань на мгновение отлипла от влажной кожи. Одновременно болезненная улыбка чуть тронула губы парня, а потом он, будто злясь на себя, поморщился и закусил губу.
— Даниэль… я… — невнятно пробормотал он, так что Лайтинг пришлось отстраниться, чтобы просто лучше слышать. В полумраке она могла достаточно хорошо видеть блеск его глаз, основные черты и догадываться, о чем он говорит. Но вместо слов, он не сознательно качнулся к ней бедрами, заставив почувствовать свое желание.
Было ли странным то, что Сидней хочет ее? По настоящему? Куда более странно то, что он боролся с собой, испытывая стыд, не имея никаких возможностей избавиться от собственных желаний. Лайтинг сама заставила его гореть, сама напомнила об этом, ведь добрыми намерениями выложена дорога в ад.
Что-то екнуло и оборвалось внутри. Молчаливая просьба Сиднея его мучение и терпение к ней, вся его застенчивость кружила голову, потому что со всем этим человек невольно открылся ей, показав уже всего себя, со всеми невысказанными, отвратительными и не очень желаниями, потребностями, тонкими переживаниями и безысходной надеждой, что его не оттолкнут.
— Я… Дани, я лю…
— Не нужно лгать. Сейчас ты точно не любишь, — горько усмехнулась она, и Рипер, задетый этими словами, как будто обессилел, убрал руки с ее талии, опустил их, вдоль тела. Он закрыл глаза, чтобы скрыть отчаяние, скрыть и все чувства, лишь продолжал рвано и медленно дышать.
Тысячи ошибок, которых она не совершала. Сотни слабостей, которые она душила в зародыше. Сидней никогда не был ее слабостью, но ошибкой. Ошибкой и раньше, и тем более сейчас. Пытка, которую стоило вытерпеть. Вытерпеть вопреки своей внутренней морали, что бы внутри не осталось места для других, жаждущих ее. Например для Кэлума. Ведь он имеет на нее еще меньше прав. После Рипера, самовлюбленный богатенький парень, и все, что с ним будет связано впредь, превратится в пыль.., в очередной эпизод.., в незаметный мазок кисти на размалеванном фоне холста. Она будет пренадлежать всем и никому в отдельности.. Разве это не выход?