Пусть глупый, пусть ничтожный, пусть лживый, но единственно верный.
Лайтинг ускользнула от него, и, встав посреди комнаты, сжала ладонями виски. Подумав о чем-то, она принялась искать что-то в ящиках.
— Что ты ищешь? – слабо спросил Сидней, разомкнув веки и повернув голову.
— Не важно. Ты все равно не позаботился об этом, — отмахнулась Лайтинг.
Убедившись, что Сидней, хоть и растерянно, все-таки смотрит на нее, Лайтинг приблизилась к нему так, что почти касалась его губ, и спокойно, будто бы настоятельно советовала снять ботинки или вымыть за собой кружку, попросила:
— Приоткрой, пожалуйста, рот. И расслабься хоть немного.
Парень хорошо помнил свою дерзкую выходку, когда первый кошмар из всей серии убедил его поцеловать Лайтинг, и девушка ему крепко врезала. Но теперь он мог целовать ее столько, сколько хотелось, и счастье, похожее на восторг щенка, затопило его сознание. Он понял, что ему ответили, что его приняли, что он не отвратителен для своей Лайт.
Когда оба освободились от липкой одежды, такой ненужной при этой жаркой, невыносимой погоде, Сидней все равно дрожал, лихорадочно целуя девушку, промахиваясь, касаясь губами подбородка и щек. Лайтинг была нетороплива, она будто бы знала, как еще больше смутить парня как вызвать у него болезненное и жуткое, доселе неизвестное удовольствие. Впрочем, коснись волос или губ, прикуси чуть-чуть шею или сожми сильнее кисти рук вокруг ребер – все это было для Сиднея избыточным. Он совсем потерялся, испуганно выдыхая горячий воздух, шепча имя Лайтинг, проглатывая стон, сжимая зубы или утыкаясь девушке в плечо.
В первый раз для Рипера все закончилось быстро. Он поник головой, лихорадочно дыша, так и не успев ничего толком сделать. От стыда его уши алели, и он боялся поднять взгляд на девушку, полураздетую и взъерошенную.
— Не бойся, — только и смогла сказать Лайтинг, тронув его за плечо. Перехватив ее кисть, почти не поднимая головы, Сидней неуловимо перекатился на бок, заставляя девушку лечь на спину, так что ее нежно-розовые волосы рассыпались по подушке.
— Прости. Я научусь, научусь, правда, — тихо сказал он куда-то в сторону, а потом, чуть опустившись на Даниэль, удерживая свой основной вес, опираясь на локти, зачем-то поцеловал ее в щеку, а потом в подбородок.
Он все-таки уснул. Как ребенок. Она покидала его комнату почти неосознанно и так же неосознанно прихватила связку ключей от гаража.
**********
Крис рассматривал затылок розововолосой стервы, её худые лопатки, торчащие из-за линии белого платья. Она сидела на стуле и, наклонившись, шнуровала свои мокасины. Сейчас Лайтинг выглядела даже хрупкой… Женственной? Тонкая, беззащитная перед холодом кожа покрылась мурашками, волосы завитками путались и струились по плечу к груди. Та осторожно приподнималась от дыхания.
Почувствовав интимность этой картины, не предназначенной для его глаз, тактик размышлял: «Интересно, о чем думает Кэлум, смотря на неё?» Примерять на себя роль наследника было запретно и от того возбуждающе приятно, но неестественно. Крис всегда оставался холоден, как хирург, препарирующий чужое нутро и выявляющий очаг заболевания.
Виднелось в Лайтинг еле заметное изящество движений, но до пассии Диквея ей было далеко, причем во многом. Как раз во всем том, что ценилось в высшим обществе, где вращался сам Кэлум. Ясно, что друга привлекло в ней что-то иное.
Стиенция давно заметил странную привычку Кэлума-младшего избегать девушек, подходящих ему по статусу, хотя те неизменно увивались вокруг. Тому словно с рождения приелось то, о чем только мечтали другие. «Конечно, он даже не подозревает, что бывает по-другому»,- слегка улыбнувшись, подумал советник.
Он почти по-отечески умилялся своему капризному ребенку.
Стелла оказалась исключением для наследника. Тактик почти мечтательно прикрыл глаза. Он призвал приятный и благородный образ этой девушки. Крису было действительно жаль, что у Флерет с Диквеем ничего не вышло. Стратегу она виделась идеальной. Девушка, не лишённая светского лоска, искусно владеющая женскими чарами, и при этом такая логичная, предсказуемая для Криса. Она, наверное, единственная была достойна Кэлума, только вот всё как-то досадно не сложилось.