18
Эмма чувствовала, что в поездке в город автобусом было нечто унизительное — начиная с того, что она не знала, сколько надо платить, и долго рылась в поисках необходимой мелочи. Автобусом ехала она не впервые, но билеты в последнее время вздорожали.
— За двадцать пять центов вы теперь далеко не уедете, — заметила миссис Дайер, наслаждавшаяся, как показалось Эмме, ее смущением, когда выяснилось, что Эмма хотела заплатить по старой таксе.
Сюда бы, в этот автобус, Тома с магнитофоном или других любителей местного колорита, — думала Эмма, — вот где наслушаешься всяких речений и диалектизмов — всего, что может быть интересным будущим поколениям. Но разумеется, путешествовать на здешнем автобусе Тому было бы крайне неловко. Да и ей это не совсем ловко, и дело тут вовсе не в цене билета, а хотя бы в том, что миссис Дайер тут же обратилась к ней с вопросом:
— Не на машине сегодня, мисс Ховик?
— Нет, она на обслуживании.
Почему-то такой ответ крайне позабавил миссис Дайер и ее соседку. Эмма подумала, не могли ли эти слова навести их на воспоминания о каких-либо деревенских ритуалах, причем в голове ее мелькнуло что-то о коровах и быках, но она предпочла в эту материю не углубляться.
Не меньше смутил ее и второй вопрос миссис Дайер.
— Как поживает этот ваш друг в сторожке? — спросила та. — Повезло ему, раз вы ему туда еду таскаете.
Разумеется, она намекает на тот случай, когда Эмму видели с кастрюлей. Эмма не знает, кто ее видел, но, несмотря на то что кастрюля была наполовину скрыта тогда корзиной, она все время чувствовала ее смущающее присутствие — и миссис Дайер, конечно, обо всем разнюхала. Идти по лесу с кастрюлей — какая глупость! Эмма не смогла сдержать улыбку, но прежде чем она нашлась, что ответить на выпад миссис Дайер, автобус остановился у въезда в поселок и в него вошла женщина, которую она встречала за кофе у мисс Ли. Воспользовавшись благоприятным случаем, Эмма с радостью ухватилась за нее и напомнила ей, что они знакомы, заодно вспомнив сама, что зовут женщину миссис Ферс, что это именно она не пьет, но и не осуждает пьющих и что на лотерее вместо бутылки вина, пожертвованной Адамом Принсом, эта женщина выбрала зеркало с безобразным орнаментом из листьев и фруктов.
Миссис Ферс уселась напротив Эммы, а миссис Дайер и ее приятельница углубились в разговор, причем Эмма слышала, что разговор у них шел о том же, о чем сейчас же заговорила и миссис Ферс, вполголоса заметившая:
— Что же будет делать ректор, когда теперь…
Эмма притворилась, что не сразу поняла о чем речь, хотя отлично все поняла. Странным образом она ощутила смутное желание уберечь Тома от местных сплетен и пересудов, так что миссис Ферс пришлось пояснить свою мысль:
— …с его сестрой кончено…
— Но она жива-здорова!
— Нет, не в этом смысле кончено, но ведь она уехала, правда? Покинула ректорский дом.
— Да, покинула, — согласилась Эмма.
В поселке видели Дафну, ехавшую на машине на станцию «с кучей вещей», как сочли некоторые.
Тут автобус подъехал к следующей остановке, и в него вошли еще несколько человек. В ту же самую минуту показалась старенькая малолитражка Тома, направлявшегося в противоположную автобусу сторону.
— Господи боже! — воскликнула миссис Ферс с должной мерой удивления, с какой обычно говорят «легок на помине!» или наблюдают воскрешение из мертвых те, кого удостоили этим зрелищем. — Не ожидала увидеть его за рулем.
— По-моему, ему следует вести себя как обычно, — сказала Эмма. — Посещать прихожан в поселке, а потом, ведь церковь — это не единственная его забота.
— Все историей своей занимается, — с неожиданной горечью сказала миссис Ферс. — За этим, видно, и сейчас покатил.
Ищет остатки средневекового поселения, разъезжая в автомобиле? — подумала Эмма, но промолчала.
— Что он есть-то будет? И сможет ли сам делать покупки?
— Ну, не думаю, что он окажется уж таким беспомощным, — сказала Эмма. — В наше время мужчины легче справляются с подобного рода делами.
И все же в глубине души она не была уверена в Томе. Но не носить же ей кастрюли еще и в ректорский дом!
— А потом, ведь у него будет миссис Дайер, — сказала миссис Ферс.