— Это послание в приходском журнале… — сказала Магдален, — неужели кто-нибудь…
Но тут появился Том в сопровождении Эммы и «этого человека из лесной сторожки».
— Двое мужчин, — шепнула матери Эвис. — Если бы знать заранее, мы бы уговорили Мартина прийти… Господи боже! — Последнее относилось к доктору Геллибранду и его жене Кристабел, с чьим приходом завтрак, грозивший вылиться в заурядное собрание местных дам, превращался в событие светской хроники: старший доктор, ректор, заезжий ученый…
— Мартина не будет? — спросил у Эвис доктор Геллибранд.
— Нет. Ему сегодня надо быть в клинике перинатальной патологии, а перед этим я всегда стараюсь его посытнее накормить, вот я и оставила ему жаркое в духовке.
— А мне, по мнению Кристабел, завтрак голодающих не повредит, — сказал доктор Геллибранд. — Как вы управляетесь без вашей сестры? — обратился он к Тому.
— Спасибо, вполне сносно, — сказал Том и добавил заученно:
— Все проявили ко мне такое участие. — Он чувствовал, что должен это сказать, даже если бы ничего подобного и не наблюдалось. Просьба его, помещенная в приходском журнале, до сих пор ни на кого не оказала действия.
— Полагаю, — словоохотливо продолжал доктор Геллибранд, — для вас не редкость завтрак, состоящий из хлеба с сыром. Но ведь мы платим за это, правда? — возгласил он затем несколько громче, чем следовало. — Кидаем монетку в кискино брюшко?
— Миска возле двери, — сказала мисс Ли голосом гораздо более тихим. — Обычно мы устанавливаем взнос в двадцать пять пенсов, что покрывает расходы и оставляет кое-что на наше общее дело.
— Двадцать пять пенсов, — удивился главный доктор. — То есть, по-старому, пять кругленьких, не так ли? За ломтик непропеченного хлеба и кусочек мышиной приманки не сказать чтоб дешево!
— Никто и не ждал настоящего завтрака, — резко возразила Кристабел. — А вечером ты сытно пообедаешь, — ввернула она, словно уговаривая ребенка.
— Ты обязана участвовать во всех здешних мероприятиях? — спросил Эмму Грэм. Они встали поодаль от других, и когда все, получив по ломтику хлеба и кружке слабого кофе, удалились в сад, где принялись стоя или сидя их поглощать, Грэм с Эммой тоже вышли в сад, отойдя подальше.
— Не обязана, — ответила Эмма, — но без меня не обходится. — Когда Грэм согласился сопровождать ее сюда, она сначала удивилась, но потом поняла, что он видит в этом повод «продемонстрировать себя обществу» и дать всем понять, что нет ничего предосудительного ни в его лесном затворничестве, ни в общении с Эммой. Поэтому и «амурный эпизод на траве», как про себя называла его Эмма, не возымел продолжения, что не смущало, а скорее раздражало ее — напрасно он так осторожничает, — как раздражало ее и отношение Грэма к ее знакомству с Клодией и их завтраку в греческом ресторанчике. Казалось, что его больше занимало ресторанное меню, чем возможность выяснить, о чем они тогда говорили, или определить, что связывает их троих. А услыхав про путаницу с зонтами, он всерьез вызвался съездить в Излингтон с зонтиком Клодии и обменять его там на Эммин.
— А можно человеку еще ломтик хлеба? — капризно спрашивал голос доктора Геллибранда. — Я есть хочу. Между прочим, Адам Принс сюда и носа не кажет.
— Мистер Принс работает, — внушительно сказала мисс Ли, — и он очень извинялся, что не сможет быть. Он должен обследовать ряд ресторанов в Скалистом краю — для него это такое утомительное путешествие.
К Эмме и Грэму подошел Том.
— Вам удобно в этой сторожке? — спросил он. — По-моему, она давно уже пустовала.
— Мисс Верикер всегда хотела там поселиться, — сказала мисс Ли. — Сколько раз, бывало, она говорила, что мечтает об этом. Она ведь так любила здешний лес.
— А теперь живет в Лондоне с племянником и его женой, — сказала мисс Гранди, — мало напоминает лес, согласитесь…
— Вот и Дафна живет в Бирмингеме, а всю жизнь мечтала о Греции, — сказал Том.
— Ну, мы не можем рассчитывать получить все, чего хотим, — веско заявила мисс Ли. — Мы знаем, жизнь не так проста. — Все невольно повернулись к Тому, словно надеялись услышать от него подтверждение словам мисс Ли. Почему считается, будто у священника всегда должно быть в запасе нечто благостное и умиротворяющее? Старомодное представление.
— Я бы съел еще кусочек хлебца, — раздумчиво заметил доктор Геллибранд. — В прежние времена мы не устраивали таких завтраков. А разве туземцы тогда не голодали?
Теперь все взгляды обратились к Грэму, который, что ни говори, побывал в Африке. Кому же, как не ему, знать ответ!