«Мисс Ликериш скончалась!» — в тоне, каким миссис Дайер, встреченная ею на почте, объявила об этой смерти, Эмме послышались знакомые торжествующие нотки.
Эмма покупала на почте марки, и ей показалось, что миссис Дайер обратилась к ней точно таким же голосом, каким незадолго до этого уведомила ее и маму, что на облюбованном ими месте ягод они не найдут. Эмма уже встретила сына миссис Дайер Джейсона — жидкие волосы до плеч, кривые ноги обтянуты джинсами, — как коршун, кружил он вокруг дома мисс Ликериш. Видно, он надеялся поживиться тем немногим, что осталось после старухи, так как почти все ее вещи продавались и раздавались.
— А родственники у мисс Ликериш есть здесь? — спросила Эмма.
Невинный этот вопрос также заставил миссис Дайер торжествующе хмыкнуть. Да поселок так и кишит ими — в домах общественной застройки у нее живут и племянники и племянницы. «Только попробуй затащи их к старой тетушке!»
Эмма считала, что присутствие ее на похоронах будет вполне уместным — в конце концов, в этом есть для нее даже профессиональная необходимость. Когда же выяснилось, что ее присутствия там в качестве символа (правда, какого именно, она так и не поняла) просто даже ждут, встал вопрос цветов. Прилично ли будет послать букет или ветку дикого растения, цветущего в это время года? Родственники мисс Ликериш, видимо, не станут ограничивать убранство похорон «цветами только садовыми» — в ноябре это было бы непрактично, как не станут и обращаться за помощью к благотворительным организациям. Впрочем, благотворительным организациям неплохо было бы позаботиться о животных мисс Ликериш. Вообще-то среди деревенских жителей не принято равнять животных с людьми. Видимо, подобный взгляд следует считать характерным для более цивилизованных слоев общества.
Увидав в день похорон, как к дому мисс Ликериш тянутся люди с цветами, Эмма взяла свой купленный в цветочном магазине букет гвоздик и последовала их примеру.
В парадной комнате дома мисс Ликериш, помещении хоть и не очень уютном, зато свободном от кошек и ежей, две нарядные молодые особы — вероятно, племянницы мисс Ликериш — расчищали место для цветов. На женщинах были яркие платья, чему Эмма не удивилась: в наши дни траура не носят, а одна из них потихоньку курила сигарету, пряча ее между пальцами.
У Эммы милостиво приняли ее цветы и пригласили посмотреть другие подношения. Племянницы особенно восторгались венком из белых и желтых хризантем от владельцев усадьбы, доставленным управляющим, кроме того, был еще венок из лилово-розовых бессмертников и белых гвоздик от миссис Геллибранд и доктора Геллибранда; а Адам Принс прислал охапку белых и розовых гвоздик в полиэтилене.
В церкви Эмма углядела группу людей на передних скамьях, по виду похожих на родственников; видимо, держались кучно они намеренно, если учесть, сколько свободных мест оставалось в церкви. Мисс Верикер, помнившая мисс Ликериш еще со времени своего пребывания в усадьбе, задержалась на несколько дней у мисс Ли и мисс Гранди, чтобы присутствовать на похоронах. Казалось, она совершенно оправилась от пережитого потрясения и поглядывала теперь вокруг, словно чувствовала себя здесь хозяйкой. Эмма примостилась в задних рядах, но так, чтобы видеть оттуда все происходящее. Когда возле гроба появился Том, она ощутила даже нечто вроде волнения, но, может быть, на нее лишь подействовала красота погребальной службы, импозантный вид Тома и как хорошо он все делал.
Пели проникновенно. Выбор псалмов, предложенный родственниками, был весьма банален, но Тому удалось убедительно доказать, что «Твоею волей, боже, не моей» с его пафосом рабской покорности никак не согласуется с чертами личности мисс Ликериш. («И дашь мне ближних ты, не кто иной» — вот ключевые слова этого псалма.) Том предложил вместо него «И в быстротечности удел земной» — вещь бесспорную — и включил еще «Пастырь, милостивый боже» в переложении Джорджа Герберта.
Вслед за процессией Эмма прошла на кладбище к вырытой могиле, постояла в кучке людей, глядя, как падают на гроб комья земли. Хорошо, что все это великолепие не предали огню в крематории. Груда цветов — венки и букеты — останется здесь и будет гнить, мокнуть под дождем, пока однажды ее не выкинут в проволочную корзину, предназначенную для засохших цветов из церкви. Цветы с похорон, наверно, не отсылают в больницы и дома престарелых, как это принято делать со свадебными цветами. Так вот варьируются обычаи, что интересно будет отметить в работе «Погребальные обряды сельских общин».