— А вот и ты, — произнес Титус, подбегая к Джессике, чтобы взять у нее сумку.
Потом он поцеловал ее. На этот раз в губы.
— Я боялся, что ты можешь в последнюю минуту передумать и решить, что выходные с человеком, которого ты видела всего два раза в жизни, будут слишком большим риском.
— Нет, я не передумала бы и за миллион, — улыбнулась ему Джессика.
Титус подвел ее к своему «рэндж-роверу», который казался просто роскошным по сравнению с «гольфом» Джессики.
— О, какая хорошая машина, — восхитилась она, когда Титус аккуратно вырулил на дорогу.
— Да, эти машины просто великолепны, только вот очень много бензина потребляют, — ответил он, а потом добавил: — Мы поужинаем дома, если не возражаешь. Надеюсь, тебе понравится моя стряпня.
— Отлично. Далеко ехать?
— Нет. Двадцать минут, может, чуть больше.
Джессика посмотрела на кассеты, которые валялись в машине, и вдруг поняла, что понятия не имеет, что он слушает. «Блер», Боуи, Малер, Финли Куэй. «Ему нравится разная музыка», — не без удовольствия отметила Джессика.
— Не терпится увидеть твой дом, Титус, — сказала она. — Я пыталась представить его себе, но уверена, что не угадала.
Титус рассмеялся:
— Расскажи, как ты его себе представляла.
Джессика рассказала, а он снова рассмеялся.
— Ну, — потребовала ответа Джессика. — Я угадала? Или нет?
— Скорее, нет. Но, надеюсь, тебе понравится. Завтра я покажу тебе все свои владения.
Через некоторое время Титус свернул с главного шоссе, и они поехали по проселочной дороге, вдоль которой росли деревья и стояла кованая железная изгородь. Джессика видела только маленький участок, который высвечивали фары автомобиля. Вскоре они выехали на открытую, выложенную булыжником площадку, рядом с которой стоял дом. Он был выкрашен белой краской и украшен большой парадной дверью, портиком и большими изящными окнами. Здание оказалось гораздо больше, чем представлялось Джессике. С одной стороны дома было пристроено множество небольших хозяйственных помещений, сараев и конюшня. Джессика слышала, как взволнованно лаяли собаки.
— Ты здесь живешь?! — не удержалась Джессика.
— Да, — скромно ответил Титус.
— Но, Титус, дом слишком большой для одного человека! — воскликнула она, когда они вошли внутрь.
Она вспомнила свой дом на Тернвилл-роуд. Каким крошечным казался он по сравнению с этим особняком!
Поставив сумку на пол в прихожей, Титус повел гостью на кухню. Когда он открыл дверь, из кухни выскочили два далматинца. Они виляли хвостами и вились вокруг хозяина. Как они радовались его возвращению!
— Какие красивые, — улыбнулась Джессика. — Как их зовут?
— Тот, у которого на глазу черное пятнышко, — Нельсон, а второй — Харди, — сказал Титус, поглаживая своих псов.
— Ага, а это, кажется, ужин, — принюхалась Джессика, когда они вошли в кухню, которая располагалась во флигеле.
Титус улыбнулся и подошел к плите, чтобы проверить, готово ли блюдо.
— Выглядит неплохо, — объявил он. — Не хочешь пока сходить на небольшую экскурсию по моему царству?
Джессика была в восторге. Красивый дом, в котором было множество красивых вещей: прекрасная мебель искусной работы и роскошные пейзажи старых мастеров. Гостиная была большой и уютной, с огромными двустворчатыми окнами, выходящими в сад. Столовая была выдержана в более строгом стиле. В доме также имелась бильярдная, на стенах которой были развешены фотографии Титуса и его отца в составе различных университетских команд по регби, футболу и крикету.
— Ты совсем не изменился, — заявила Джессика, рассматривая одну из фотографий.
— Знаю. Я большую часть времени чувствую себя так, словно мне все еще пятнадцать.
Титус было направился к парадной лестнице, но Джессика остановила его:
— Думаю, второй этаж может и подождать.
— Ладно, но тогда позволь я покажу тебе винный погреб, — улыбнулся хозяин дома.
В погребе было сыро и прохладно. Как раз то, что нужно для вина.
— Боже мой, вы только посмотрите! — воскликнула Джессика.
— Это собрал мой отец, но, честно признаться, я практически не пью, когда остаюсь один, — скромно заметил Титус.
— Никогда не видела так много вина! — Джессика открыла рот от восторга.
Она и представить себе не могла такого изобилия, а потому вся окружающая обстановка казалась ей нереальной.