— Вот и начинается настоящее веселье, — сияя от счастья, объявил он.
Раздались свист, улюлюканье и восторженные крики. Джош встал и залпом выпил бокал вина, потом вскочил на стул и начал раскачивать бедрами из стороны в сторону. Две официантки вернулись с подносами, заставленными шоколадными эклерами. На девушках были только чулки и нижнее белье. Казалось, что несмолкающий свист и крики вроде «давай, снимай лифчик», их совершенно не волновали. Джорди был одним из тех немногих, кто молчал и неловко ерзал на своем стуле. Теперь, когда он был по-настоящему влюблен, даже мысль о стриптизе заставляла его чувствовать себя предателем. Он отчаянно наделся, что ничего слишком сомнительного от него не ожидается. Кто-то рядом воскликнул:
— Шоколадные эклеры, с ума сойти можно!
А потом одна из стриптезерш, блондинка, совсем еще молоденькая девчушка, велела всем присутствующим снять рубашки. Флин, не успев толком захмелеть, с удовольствием наблюдал, насколько разной была реакция на эту просьбу у парней. Джош в мгновение ока сорвал рубашку и начал гладить себя по груди, смешно пародируя обычные движения стриптизеров. Тим, сидевший рядом с Флином, тоже, не раздумывая, расстегнул рубашку, обнажая свою тощую грудь и торчащие ребра. Остальные не с таким энтузиазмом восприняли эту просьбу. Он видел, какими муками совести терзался Джорди, медленно расстегивая рубашку. Флин не мог сдержать улыбки, увидев, в какой растерянности пребывает его друг, особенно когда Томми, тыча пальцем в Джорди, с осуждением крикнул:
— Ну давай, Джорди, снимай свою проклятую рубашку!
— Томми, достаточно и того, что я пуговицы расстегнул, — раздражаясь, бросил Джорди.
— Нет, тебе придется, снять ее, черт тебя дери! — злобно завопил Бома.
В этот момент темноволосая стриптизерша, на которой теперь оставались одни плавки, подошла к Джорди и, обнимая его за плечи, присела к нему на колени.
— Давай я тебе помогу ее снять? — с притворной скромностью предложила она. Все, кто находились в комнате, начали громко смеяться и свистеть. Некоторые начали ритмично колотить по столу ложками и в такт повторять: «Снимай, снимай, снимай». Что тут мог поделать бедолага Джорди? Он весь напрягся, словно его пытали. Наконец, когда он снял рубашку, девушка взяла ложку, подцепила небольшой, пропитанный кремом кусочек эклера и начала кормить Джорди. Он попытался поймать губами ложку, но ее содержимое упало прямо ему на грудь.
— Какой противный щеночек! — воскликнула девушка и начала слизывать крем с его груди, неторопливо двигая влажным язычком вверх-вниз по груди Джорди.
— По-моему, ты возбудился! — заорал Томми.
Снова последовали крики и свист. Но очень скоро все и думать забыли про смущение Джорди, потому что две девушки начали по очереди садиться каждому из сидящих за столом на колени. Обойдя всех, они снова исчезли, пообещав, что через минуту вернутся. Парней оставили на минуту одних, чтобы они успокоились, пришли в себя и доели свой ужин.
— Что ты об этом думаешь? — спросил Тим Флина.
— Это было прелестно, — ответил Флин.
— Нет, я имею в виду, не собираешься с одной из них трахнуться? — самодовольно ухмыльнулся Тим.
— Но ведь они стриптизерши. Не думаю, что они согласятся, чтобы их кто-то «трахнул».
— Конечно, они согласятся. Лично я не собираюсь на этом останавливаться. Определенно не собираюсь. Разве не для этого сюда пригласили этих малышек?
На другом конце стола Бому засыпали расспросами, что будет дальше в программе вечера.
— Вам, кучке извращенцев, я ничего не скажу, — заявил тот. — Так что придется подождать.
Джорди чувствовал себя все неуютнее и молился, чтобы дальнейшая программа не потребовало его непосредственного участия.
— Какой трогательный фильм, — шмыгая носом, сказала Люси, когда на экране появилась надпись «Конец».
Никто из них раньше не смотрел этот фильм, и обе девушки вовсю наслаждались его романтической сентиментальностью.
— Может, просто обоснуюсь где-нибудь в маленьком коттеджике за городом с любящим, заботливым мужем и парочкой светлоглазых маленьких ангелочков, — сказала Джессика.
— Чувствую, нам надо выйти на улицу и сделать что-нибудь хорошее, как ты считаешь, Джес? — предложила Люси.