— Но ведь это так здорово! К тому же, я уверена, ты будешь самым лучшим на свете дядюшкой, — добавила Сэм, и в ее глазах заблестели слезинки. Она начала тереть глаза кончиками пальцев, смеясь и плача. — Говорила же я тебе, что у меня теперь все время глаза на мокром месте!
Флин чувствовал себя неловко. Он никогда не умел обращаться с людьми, которые плачут у него на глазах. Потому он спросил сестру:
— А вы собираетесь расписываться?
— Что? Чтобы у меня была «свадьба по необходимости»? — возмутилась Сэм, быстро забыв о своей чувствительности.
— Мама места себе не находит, — вставил Флин.
— Не сомневаюсь. Действительно, что об этом подумают в деревне? — рассмеялась она.
— Я ей почти то же самое сказал.
— Не знаю, как дальше будет. Полагаю, для ребенка это может стать проблемой, когда он или она пойдет в школу. Все зависит от того, отправят ли Уилла работать за границу в ближайшие несколько лет. Жаль, конечно, расстраивать родственников, но не думаю, что нашей свадьбе суждено состояться в скором времени. Как бы то ни было, только вообрази себе, как мама будет виться на свадьбе вокруг меня, толстой и беременной. Ночной кошмар, да и только.
— Ты права. Представляю, что из этого всего получится, — согласился Флин. — Ничего, кроме самого большого в жизни разочарования, из этого не выйдет.
— Да уж. Вообще-то, я и без всякой свадьбы счастлива.
Через несколько минут пришел Уилл, и они втроем сели ужинать. Почти все разговоры были о ребенке: на кого он будет похож, как их родители восприняли эту весть, как ухаживать за грудными детьми. Уилл и Сэм поправляли Флина, когда его размышления по поводу беременности и младенцев были ошибочными. Уилл очень нравился Флину. Он искренне радовался этому, потому что до этого Сэм встречалась с несколькими парнями, которые казались Флину ужасными. Хотя Уилл был всего на семь лет старше Флина, он казался человеком из какой-то другой эпохи. Флин не мог себя представить к тридцати годам таким же взрослым, возмужавшим. Может, таким серьезным Уилл стал из-за той ответственности, которая легла на него как на сотрудника Министерства иностранных дел, а может, он выглядел таким оттого, что виски у него уже начали седеть. Сэм не казалась такой же взрослой. Но ведь Сэм — это Сэм. Впрочем, вероятно, все переменится, когда она станет матерью.
Ребенок! Весь следующий день Флин только и размышлял, что о нем. Когда он рассказал о своих чувствах Тиффани, то обнаружил с ее стороны горячую эмоциональную поддержку, потому что у нее уже было несколько племянников.
— Честное слово, Флин, я была сама не своя. Мне никак не верилось, что у моего старшего брата родился ребенок. Мне было что-то около девятнадцати, у меня в голове не укладывалось, что я — тетя.
— Придется с этим мириться, но я не чувствую себя настолько взрослым, чтобы становиться дядей.
— Понимаю. Меня тоже не интересовали дети до тех пор, пока не появился Грег. Но когда рождается ребенок, в котором течет и частичка твоей крови, все меняется. У меня сейчас два племянника и три племянницы, и я их всех просто обожаю.
Тиффани достала из кошелька фотографию с замятыми уголками, на которой были запечатлены все пятеро ее племянников и племянниц:
— Но вот что я тебе скажу. У каждой медали есть своя обратная сторона. Мне, конечно, нравиться жить в Лондоне, но я безумно по ним скучаю.
Когда следующим вечером Флин встретился с Джошем в кафе «Бленхейм», он понял, что все никак не перестанет раздумывать о последних новостях:
— Уж и не знаю, почему меня все это так задело, Джош. Знаю, нелепица какая-то.
— Это все потому, что она — твоя сестра, и ты никак не можешь представить ее себе в другой роли. Ты не можешь представить ее в роли матери и принять, что у нее с Уиллом будет собственная семья, — глубокомысленно изрек Джош.
— Может быть, может быть. Признаюсь, когда мы ужинали, я взглянул на Сэм и Уилла и внезапно представил, как они занимаются сексом, как они сопят совершенно голые и вспотевшие. Омерзительно. Никогда раньше не думал, что Сэм может такое делать.
— Это вроде как представить, что твои предки этим занимаются.
— Что-то вроде того. Ну, может, не так ужасно. В любом случае, придется напрячь силы и смириться с этим.
— Но это не так-то и просто, — продолжил Джош, — когда вдруг понимаешь, что не за горами то время, когда ты сам окажешься на их месте. Это такое же ужасное чувство, как когда до тебя доходит, что некоторые игроки футбольной команды «Глазго рейнджерз» младше тебя. Вот оно. Вот этот момент, когда ты понимаешь, что упустил свой шанс, и теперь, как бы ты ни старался и что бы ни случилось в твоей жизни, ты уже никогда и за миллион не станешь профессиональным футболистом.