— Томми, чертов ты кретин! — заорала Джессика.
— Ладно, прошу у всех прощения! — прокричал Томми и повернул лодку к тому месту, где барахталась Люси. — Успокойтесь и помолчите секунду.
Когда они подплыли к ней, Флин, не раздумывая, прыгнул в воду. Ведь Люси могла понадобиться помощь.
Но его благородный поступок никто не оценил.
— Блестяще, — всплеснула руками Джессика. — Теперь нам придется вытаскивать двоих. Флин, неужели обязательно было это делать?
— Я пытался спасти Люси! — отплевываясь, рявкнул Флин. — Это ведь только тебе все до фени.
Вода была холодной, одежда прилипла, и Флин чувствовал, как новая волна раздражения накатывает на него.
— Слушайте, без паники, — приказал Томми.
Они вместе с Джорди осторожно перегнулись через борт и взяли Люси за обе руки. Мало-помалу они втянули ее в лодку. Девушка плюхнулась прямо в грязную коричневую воду, которая плескалась по днищу.
— Флин, сможешь доплыть до того сарая для лодок, вон там? — сказал Джорди, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, и показывая пальцем в сторону ветхого сооружения, которое находилось от него в пятидесяти метрах. — Думаю, нам лучше плыть без лишнего груза.
— Но вода ледяная! — отплевываясь, возразил Флин.
— Начни плыть и разогреешься. Всего-то тридцать метров с небольшим, — настаивал Джорди, а потом не выдержал и в голос рассмеялся.
«Отличное завершение ужасного дня», — думал Флин, плывя в направлении сарая то кролем, то по-собачьи, стараясь не опускать голову под воду. Здесь вода была намного холоднее, чем на пляже, да еще и грязнее. Одежда прилипла к телу и от воды стала тяжелой, поэтому плыл Флин довольно медленно. «Какой же я глупец, что прыгнул вслед за ней, — ругал он себя. — Но это же было инстинктивное действие». Теперь он заболеет пневмонией и умрет. Ну, это хотя бы избавит его от всех проблем. Он плыл и плыл, а до сарая все еще оставалось прилично.
Томми выбрался на берег и, понурив голову, повел лодку к тому месту на пристани, где ее нужно было привязать, пока Джорди и Молли пытались отогреть мокрую, трясущуюся от холода Люси.
— Говорила я тебе, перестань выделывать свои идиотские трюки! — Джессика сердито посмотрела на Томми. — А что если бы кто-то утонул?
Что Томми мог ей на это сказать? Ничего. Он вел себя неосмотрительно, пытаясь порисоваться перед друзьями, но его представление явно не удалось.
— А Флин в порядке? — стуча зубами, спросила Люси.
— И кого только он из себя строит? — проворчала Джессика.
— Вон он, выбирается на берег у сарая, — сказал Джорди. — Бедняга Флин. В последнее время ему совсем не везет.
— Да, и ты к этому приложил руку.
Джорди чувствовал себя глупо. Он очень сожалел, что так бурно отреагировал прошлым вечером; от одного воспоминания об этом ему становилось не по себе. Как он обрадовался, что Флин не затаил на него злобы и что эта нелепая история позади. Самый лучший способ справиться с неприятным прошлым — это вести себя так, словно ничего и не было.
Обогнув сарай, Флин увидел тропинку и побрел обратно в деревню. Ему было холодно, он устал и чувствовал себя полным идиотом. Его лицо и руки были покрыты слоем солоноватой грязи, а еще ему придется выбросить ботинки, потому что они были безнадежно испорчены. А это означало, что опять придется тратиться, выбрасывать деньги на ветер. А прошлым вечером он вдобавок чуть не потерял двух своих самых лучших друзей.
— Никогда еще мне так плохо не было, — полным страдания голосом простонал он вслух.
Флин вышел на широкую дорогу; с него все еще капала вода.
Тед от души посмеялся над этим происшествием, особенно когда убедился, что лодка цела и что никто не ранен, но Селеста пришла в ярость:
— Боже мой, посмотрите на самих себя! Вам по двадцать пять лет! Двадцать пять лет, самое время повзрослеть! А вы такие безответственные! Если выпили лишнего, так можно всех утопить? Вы ужасно меня огорчили! И когда вы только станете умнее и будете вести себя, как подобает в вашем возрасте? Флин, ну куда это годится! Ты же мог погибнуть! Как бы я тогда смотрела в глаза твоей матери? Честное слово, какие вы все жалкие! — Она приложила руки к глазам. — Я в вас разочаровалась. Все это выше моих сил. Пойду наверх, лягу.
Джессика ничего не сказала. Слова Селесты повисли в воздухе грозовыми тучами, а потому вслед за ней, не проронив не слова, ушла в свою комнату и Джессика. «Да уж, полное фиаско», — подумал Флин. Все остальные чувствовали себя пристыженными, униженными. Никто не знал, как вести себя, что говорить, пока наконец Тед не разрядил обстановку: