Внутри у Франчески все сжалось, когда они стали приближаться к дому Селфриджа. Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, что собирается делать снова, но не могла прогнать эту мысль.
Зачем ему нужно, чтобы Сара отвлекала зрителей?
Очень скоро карета свернула с дороги, въехала в парк имения Селфриджа и покатилась по длинной аллее, между двумя рядами деревьев, к ярко освещенному дому.
Дом был массивнее и менее вычурный, чем замок Кардстона. Напротив входа место для карет. Все главные комнаты располагались на первом этаже, вдоль главного коридора, с приставными столиками и стульями; стены были украшены картинами.
Их встречали так, словно они приехали на бал. И дворецкий действительно провел их в бальный зал, тянувшийся во всю длину здания на втором этаже.
Здесь не было никакого интима. Зал оказался огромным, со стенами теплого голубого цвета, украшенными лепниной; такая же лепнина украшала высокий потолок. В конце зала была сцена, видимо, для музыкантов, которых приглашали, и домашних спектаклей.
А также для экзотичных танцовщиц, умеющих развеять скуку.
Около десятка мужчин расположились у сцены, четверо уже были знакомы Франческе: Крукенден, Хэнском, Шефферс и Фогг. Самым высоким оказался Селфридж, остальных Франческа не знала. Один из них был одет ярко и броско; такого вычурного стиля одежды у мужчин Франческа никогда не встречала.
Впрочем, что она знала о мужчинах?
– Мисс Сара. – Селфридж был сама учтивость, словно устроил не мужскую вечеринку, а званый вечер с чаепитием. – Это Аластэр.
Аластэр поклонился.
– Мисс Сара... – Взяв ее за руку, он продолжил: – Все ошеломлены, поражены, взбудоражены. Вы – мечта. Просто не верится, что тот человек... мог так обойтись с вами. Поверьте, здесь собрались ваши друзья. Ни одна ваша тайна не выйдет за эти стены.
Франческа растерянно улыбнулась, вспомнив, что Алекс сказал о нем: «Самый большой сплетник. Любит узнавать все первым». Значит, все, что произойдет здесь, к утру станет известно всем.
Что ему ответить, чтобы он не смог исказить ее слова?
– Ценю вашу рассудительность, – сказала она. Аластэр похлопал ее по руке.
– А, вижу остальные уже рассаживаются. Так приятно познакомиться с вами, моя дорогая. Увидимся позже. – Он заторопился к мужчинам, уже выбравшим места.
Алекса снова охватила ярость, когда он увидел, как Сара старается обворожить Аластэра.
Проклятие. Она способна превратить в мужчину и гомосексуалиста. Аластэр чуть из штанов не выпрыгнул, увидев ее. Как, впрочем, и все остальные. Как она это делает? Алекс не мог разобраться в своих противоречивых чувствах.
Селфридж между тем говорил ей:
– Мы привезли тех же музыкантов – они за занавесом. Решили, что так вам будет удобнее.
– Благодарю вас, – сказала Франческа, хотя ее совсем не устраивало, что музыканты будут находиться за занавесом.
– И одна из моих служанок поможет вам. Она за занавесом.
Там оказалась небольшая гардеробная, и служанка, напомнившая Франческе Агнес, – хорошенькая, веселая, готовая помочь.
– О, мэм... – воскликнула служанка, когда Франческа сняла платье. – О, мэм. Я такого в жизни не видала!
– Я тоже, – пробормотала Франческа, вытаскивая шпильки из волос.
– Давайте я помогу вам расчесать их. – Франческа позволила девушке заняться волосами.
– Да, вот так хорошо. Что-нибудь еще, мэм?
– Зеркало.
– Ах да. Хозяин сказал, что я должна приготовить зеркало. Оно тут, надо только занавеску отдернуть.
– Спасибо.
– Хозяин не велел мне уходить, пока вы не будете готовы.
Франческа приуныла. Где бы она ни находилась, Алекс всегда приставлял к ней охрану, и, хотя она была гораздо сильнее этой хрупкой девушки, ей не удалось бы оттолкнуть ее и выскочить за дверь полуголой.
Девушка открыла зеркало, и Франческа увидела отражение Сары, воплощение пылающего, манящего к себе греха.
На этот раз ни в костюме, ни в самом танце не было и намека на религиозность, не было и священных предметов, и объявлений о сверхъестественных силах.
Но на этот раз она предусмотрительно взяла с собой большой шелковый шарф, прозрачный, как вуаль, чтобы прикрыться после танца, не остаться на сцене обнаженной.
Хотя этот шарф скрывал не так уж много, все же она могла завернуться в него с головы до ног, к тому же его можно было использовать в танце.
Служанка посмотрела в щелку между занавесями.
– Господа расселись, мэм.
Ну, тогда им предстоят двадцать минут чувственности и греха, благодаря любезности знаменитой и скандально известной Сары Тэва.
Она велела служанке дать сигнал музыкантам. Представление началось.
Франческа стояла, завернувшись в шелк и потупившись. Но как только заиграла музыка, подняла голову и медленно, очень медленно стала стягивать шарф, пока он ласковым ветерком не соскользнул с ее тела.
Музыка звучала тихо, вкрадчиво, такими же вкрадчивыми были движения ее рук, атласные колечки на обнаженном теле подчеркивали округлость ее груди.
Франческа скользила по сцене под негромкие, монотонные звуки, то, укутываясь в легкий прозрачный шарф, то, сбрасывая его, словно лаская им тело.
Своими плавными, чувственными движениями она, казалось, хотела поведать известную только ей одной историю.
Музыка текла, как вода; шелк скользил, словно руки возлюбленного, по ее груди, ее соскам, ее телу. Звуки виолончели, казалось, вобрали в себя всю неуемную страсть собравшихся здесь мужчин.
Под эти звуки она рассказывала им свою историю. Рассказывала без слов. Достаточно было движений. Они никогда не забудут ее. Не смогут забыть. Она самая желанная, самая прекрасная женщина на свете.
Она ощущает, как напрягаются соски, когда она проводит шарфом по телу. А если проведет им между ног, каждый из этих мужчин готов будет отдать ей душу.
Власть... она чувствует ее кожей.
Скрипач ускорил темп, она стала двигаться быстрее, руки заметались, как вспугнутые птицы, тело затрепетало, все сильнее и сильнее распаляя мужчин...
В нее словно вселилась Сара. Весь мир исчез. Осталась только чувственная страсть и рыдающие звуки скрипки.
Мужчины, дрожа от похоти, следили за каждым ее движением, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на сцену.
Снова заиграла виолончель, заглушив скрипку, как бы утверждая власть мужчины над женщиной.
Это было для Франчески сигналом. Она завернулась в шарф и стала кружиться, и совершенно неожиданно скрылась за занавесом.
Такой финал гораздо лучше, цинично подумал Алекс, воспользовавшись моментом, чтобы вернуться на свое место. Интуиция у этой женщины потрясающая. Она поразила всех своим внезапным исчезновением, и они жаждали продолжения.
Но аукцион будет более тонким. Посредником станет Селфридж, который сообщит Алексу о поступивших предложениях. Он уже обговорил с Алексом плату за выступление Сары. Настоящий джентльмен. С ним можно вести дела.
Размышляя о порядочности, Алекс тем не менее не испытывал угрызений совести, обыскивая дом и имение. Здесь было земель не меньше, чем в Миэршеме, достаточно места, чтобы построить вокруг целый городок, – все это свидетельствовало о положении и богатстве Селфриджа и не имело отношения к тому, что он искал. Пока не имело.
Селфридж был необычайно щедр в самых невероятных ситуациях. Из чего Алекс сделал вывод, что он либо безрассуден, либо фантазер, либо опасен, либо слишком прост.
По крайней мере, отсюда можно начать долгий и мучительный путь, который пока не привел ни к чему, за что можно было бы зацепиться.
– Алекс. – Селфридж был тут как тут, хлопнув его по плечу.
– Алекс, Алекс, Алекс... – Аластэр буквально наступал па пятки Селфриджу. – Почему ты не сказал мне? Она богиня. Она невероятна. Она почти заставила меня пожалеть, что я... впрочем, нет, не уверен, что я смог бы зайти так далеко.
– Избавь меня от эвфемизмов, Аластэр. Картина ясна.
– Нам нужно обсудить дело, – подчеркнул Селфридж.