Подхватив меня под руки, чтобы я случайно не наступила на подол нового платья, сестрицы помогли мне спуститься на кухню. Там уже торчал батюшка Никодим. Перед ним снова стояла чашка, полная имбирного чая. Батюшка хмурился и что-то втолковывал стоявшей перед ним посуде.
- Никакого вечного лета не существует! - успела услышать я.
Тут батюшка нас заметил и умолк. Только его громкое сопение нарушало тишину кухни.
Я посмотрела на настенные часы.
- Уже половина девятого, - заметила я, подхватила собранный матушкой чемодан и направилась к двери.
- Стой!
Мощная матушкина фигура перекрыла мне выход. Она потащила меня обратно на кухню, приговаривая:
- Это невыносимо! Совершенно невоспитанная девочка!
Тут я усмехнулась. Девочка! Это в двадцать-то лет! Да я и для невесты вот-вот стану старовата, что уж говорить о девочке!
- Она еще и смеется! - легким движением руки матушка швырнула меня на низкую скамеечку. Наклонилась, чтобы расправить мою юбку и продолжила нотацию: - Дамы, да будет тебе, Эмилия, известно, так себя не ведут! Ты что, собралась болтаться по двору, пока за тобой не приедут? А ты подумала, как это будет выглядеть?
- Как? - спросила я, потому что вообще об этом не задумывалась.
- Как будто тебе не терпится поскорее согласиться на их предложение!
- Но это так и есть.
Матушка, по своей старой привычке, воздела руки к потолку и стала жаловаться Богине Судьбы:
- Нет, дорогая Богиня, эта девица совсем не умеет вести себя как леди! И за что мне все это?
Мы все спокойно ждали, пока поток жалоб от матушки Феклы иссякнет. В конце концов мы к ним — к жалобам — давно привыкли. Сестрицы тихо шушукались за столом, батюшка ерзал на стуле так, словно кто-то подложил ему кнопку под мягкое место, а я тихо размышляла о своем.
Бесспорно, я не владела хорошими манерами. Но и как иначе, если меня воспитывали как крестьянку, а не как аристократку? Я не знала, повредит ли мне отсутствие хорошего воспитания при дворце императора, но начала тревожиться по этому поводу.
К счастью, мои беспокойные мысли прервали громкие звуки рожка, доносящиеся с улицы.
Дорогие читатели! Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. А если вам нравится эта история - буду рада звездочке и комментарию.
Приятного прочтения!
С любовью, Ева Сад
Глава 8. Эмилия
У крыльца меня дожидалась карета. Всем каретам карета — уж точно не чета банковской тарантайке, на которой рассекал батюшка Никодим.
Матушка и сестрицы ахнули, благоговейно сложив ручищи на необъятных бюстах. И было от чего прийти в восхищение. Двухместная карета из дерева была покрыта позолоченной резьбой и, если приглядеться, в резных силуэтах, вышедших из-под рук талантливого художника, можно было различить ангелов, птиц и диковинных животных. Уж на что я была далека от искусства, но и то присвистнула от изумления. За что немедленно схлопотала подзатыльник от матушки.
- Хорошо воспитанные девушки не свистят! - сказала она шепотом, косясь на кучера, неподвижно сидящего на козлах (козлы — сиденье для кучера в передке экипажа). Кучер за поводья придерживал уже знакомого мне черного рысака.
Я потерла гудящий затылок, покрепче перехватила ручку чемодана и двинулась к карете. Я семенила мелкими шажками, смутно припоминая, что приличным девушкам не пристало шагать слишком широко.
И этот чертов этикет все испортил.
Меня обогнал батюшка Никодим и устремился к кучеру прежде, чем я успела понять, что происходит.
Начал батюшка довольно вежливо — насколько тролли вообще могут быть вежливыми. Он сказал:
- Эй, приятель! Это правда, что ты везешь мою дочку в обиталище оборотней и вампиров?
Кучер, в котором я узнала вчерашнего посыльного, продолжал таращиться в пространство перед собой. Батюшка кашлянул и заговорил громче:
- Читал я в газетах, что в вашей стране тепло круглый год. Скажи честно, друг, это вранье?
Ноль реакции. И красноливрейный кучер, и его черный конь одинаково безразлично взирали в пустоту.
На толстых зеленых щеках батюшки заиграл рваный багровый румянец. Широкие ноздри раздулись еще больше, а узкие губы ввалились внутрь плоского лица.
Я догадывалась, что может случиться, если прямо сейчас ничего не предпринять. Грандиозный скандал — вот что.
Забыв о хороших манерах, я в два прыжка достигла кареты, вскочила на подножку, швырнула свой сиротский чемодан внутрь экипажа и нырнула вслед на ним. Хлопнула дверью и завопила:
- Трогай!
Кучер с рысаком как будто только и ждали моей команды. Карета пришла в движение, и мы, неистово грохоча, двинулись прочь со двора, где я выросла. Двинулись прочь от дома, в котором я провела всю свою жизнь.