- Проваливай, - он потянулся к дверце рядом со мной, нажал на какой-то рычаг и дверца распахнулась.
- Что? Да как вы смеете!
Я старалась говорить высокомерно, как королева с зарвавшимся слугой, но сама слышала, как дрожит мой голос.
- Достали! - рявкнул кучер. А мне-то казалось, что флегматичного возницу невозможно вывести из себя…
Напрочь забыв о субординации, парень толкнул меня в плечо. Не больно. Но очень обидно!
- Невозможная работа! Эти ваши принцессы… Одну тошнит. Другой холодно. Третьей скучно. Нет, уволюсь, определенно уволюсь!
Кучер настолько рассвирепел, что я не сомневалась — он действительно способен вышвырнуть меня из этого адского экипажа. И вряд ли это закончится для меня чем-то хорошим. Пятьдесят верст в одну сторону и столько же в другую — это мне отлично запомнилось.
Я вжалась в сиденье и сказала:
- Буду вести себя тихо. Обещаю. Прошу прощения.
Ох, как нелегко дались мне эти слова! Я в принципе не привыкла извиняться. А уж перед слугами…
Парень в красной ливрее шарахнул дверью так, что Эмилия рядом со мной подпрыгнула.
Путь мы продолжили в тишине. Я пробовала заговорить с Эмилией, но она отодвинулась от меня подальше и преувеличенно внимательно смотрела в окно.
За час, проведенный в пути, я успела вспомнить все известные мне молитвы, хотя, как понимаете, сроду не была набожной. Это, мягко говоря, не свойственно представителям моего вида.
В горле стоял колючий ком, а к глазам подкатывали слезы — каждую минуту бешено быстрого путешествия я была уверена, что мы сейчас непременно во что-то врежемся и умрем.
Противный мальчишка за рулем гнал все быстрее. Эмилия снова задремала, и мне хотелось ее отлупить за такое нечеловеческое спокойствие. Они оба считали меня неженкой и слабачкой. Меня, которую не пугали кровавые трупики животных! Да и не только животных…
Тугой узел ужаса в моем животе ослаб, только когда наш экипаж замедлился. Эмилия на своей половине сиденья завозилась и вздохнула. Я посмотрела в окошко передней части экипажа и поняла, что мы прибыли в империю.
Сомнений тут быть не могло.
Глава 10. Лилия
Перед нами высилась городская стена высотой саженей в пять (около 9 метров). Мой родной Фейбург тоже окружала стена, но по сравнению с этой махиной фейбургская стена могла претендовать разве что на звание сельского забора. Укрепление перед въездом в империю всех миров смотрелась величественно — оно было сделано из кирпича и ни в одном месте я не заметила хотя бы крошечного скола, как ни щурила глаза.
Но сама стена поразила меня не так, как все остальное. По всему периметру кирпичного ограждения, на высоте человеческого роста, торчали связки разноцветных воздушных шаров, пышные букеты цветов и какие-то немыслимые в сложности плетения банты.
На этот раз я сама вышла из повозки, не рассчитывая на галантность кучера. Так сильно мне хотелось посмотреть поближе на чудную обстановку.
И все равно оказалась последней! Проворная Эмилия выскочила из экипажа раньше меня, как и довольно медлительный кучер.
Эмилия, напоминая любопытную ворону, прохаживалась у стены. Она наклонила голову к плечу и то и дело касалась различных предметов — то пощупает головку особенно яркого цветка, то ткнет пальцем в упругий бок самого большого воздушного шара. Кучер наблюдал за любопытной девчонкой с добродушной усмешкой.
Меня передернуло, когда я представила, сколько народу щупало эти яркие украшения грязными руками. Фу!
Трогать шары с цветами я не пошла. И даже рассматривать их не хотела. Мое внимание привлек указатель с названием государства, в которое мы прибыли, установленный по правую руку от городских ворот. Указатель был таким же помпезным, как и все вокруг — на фанерном листе, выкрашенном в лазурный цвет, сияли золотые буквы. Каждую букву украшали завитушки, а вместе они складывались в слова: «Империя всех миров. Добро пожаловать!».
Стоя у указателя, я слышала, как Эмилия и кучер по имени Поль обмениваются короткими репликами. Стало обидно, что они даже не пытаются привлечь меня к разговору.
И тогда я сама вклинилась в их беседу.
- Скажите, Поль, - сладко пропела я, - неужели в вашей империи имеется такой избыток казны, что не жаль потратить его на всю эту мишуру?
- Нам не жаль раскошелиться, - ответил Поль, и в его голосе я услышала едва различимую насмешку. - Все для вас! Для принцесс!
Бесцеремонный кучер окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног и одобрительно цокнул языком. Меня бросило в жар.