- Что вы себе позволяете!
- Любуюсь красивой женщиной. В Империи всех миров это не запрещено.
Мимо нас почти бесплотной тенью скользнула Эмилия. Краем глаза я отметила, что она отправилась к автомобилю, или как там называлась эта невыносимая повозка.
- А вот трогать красивых женщин без их разрешения у нас запрещено строго-настрого, - сообщил Поль.
И тут же нарушил этот запрет. Поднял свою изящную, почти как у женщины, кисть и провел прохладной ладонью по моей щеке.
- Красавица, - прошептал он.
Кровь запульсировала в моих висках, ушах и даже в кончиках пальцев. Невыразительные серые глаза Поля вдруг стали невероятно прекрасными.
Я отшатнулась и попятилась к автомобилю.
Вот так я впервые влюбилась. Потеряла голову от слуги, когда он прикоснулся ко мне на городской дороге, изъезженной тысячами колес.
Подрагивающий вечерний воздух пах прелыми листьями и резкой осенней свежестью. Когда я неловко усаживалась в экипаж, то знала — теперь запах сентября для меня навсегда будет связан с мальчишкой в красной ливрее и нашей мимолетной близостью у разукрашенной стены.
Я смотрела в окно, как Поль идет к сторожевой башне. Он остановился, вероятно, с кем-то переговариваясь. Массивные городские ворота распахнулись, открывая нам путь в империю.
Пружинистой походкой Поль вернулся и сел на свое место за круглым устройством. Я уловила быстрый взгляд, который кучер бросил на меня в зеркало, висевшее справа от него, и поспешно отвернулась к Эмилии.
- Надеюсь, Эмилия, империя нас не разочарует!
- Поживем — увидим, - ответила Эмилия с легкой полуулыбкой, которая сделала ее тонкие губы похожими на извивающуюся змею.
Нет, все-таки эта девчонка на удивление непривлекательна!
Повозка снова взревела и тронулась с места. Поль, слушавший наш диалог, сказал:
- Не знаю, разочарует ли вас империя или нет, но равнодушными не оставит — это точно!
Эмилия вздрогнула и недоуменно уставилась в затылок Поля. Мне его высказывание тоже показалось странным, и я даже хотела уточнить, что возница имеет в виду, но тут мы проехали через открытые ворота и оказались, собственно, на территории империи.
У меня все вопросы отпали сами собой. Полагаю, и у Эмилии тоже.
- Кстати, совсем забыл вам сказать. Попытка самовольно покинуть пределы империи карается по закону, - Поль лавировал между другими, такими же самоходными, повозками, и говорил совершенно будничным тоном. И от этого становилось еще страшнее. - Обычно беглецов вешают на главной площади. Ну или вбивают в грудь осиновый кол. По ситуации.
Я смотрела на несущиеся мимо улицы и горько жалела о том, что не вышла за пятьдесят верст до дворца моих родителей. Уж лучше сбить ноги в кровь, чем вот это…
Стена в шариках и цветах — все это было блефом. Фантасмагорией. Попыткой пустить пыль в глаза. За стеной Империя всех миров — кто, интересно, ей вообще дал такое название? — походила на самые неблагополучные районы самых опасных для жизни стран. О таких мне рассказывали в школе и даже показывали поражающие воображение фотографии.
… Ветер нес разнокалиберный мусор по улицам, с позволения сказать, империи. Мешки, куски ткани, бумагу и что-то подозрительно похожее на уже кем-то переваренную еду.
Отвратительно!
Никто не пытался убрать этот мусор, да и вообще не обращал на него внимания. Среди прохожих я не увидела ни одного человека. Сплошь вампиры да оборотни. И я бы разделила их на две категории — одни шли слишком быстро, периодически переругивались с теми, кто встретился им на пути и вообще выглядели чрезмерно возбужденными. Другие — наоборот, едва волокли ноги, не реагируя вообще ни на что.
- Ужас, правда? - прошептала я и легонько коснулась руки Эмилии.
- Могло быть и хуже, - ответила она. Но руки моей не оттолкнула.
- Где же ты жила, если считаешь, что может быть хуже? - я кивнула на дома, проплывавшие за окнами.
Автомобиль теперь ехал медленнее, и мы могли все рассмотреть как следует.
Таких домов я не видела даже в учебниках. В них было много этажей, прямо как во дворцах, но на этом сходство с королевскими жилищами заканчивалось.
На сером кирпиче многоэтажных построек повсюду виднелись сколы и темные пятна, похожие на остатки сажи и потеки воды. Стены домов были изрисованы разноцветными красками, но никто в здравом уме не сказал бы, что данные художества хоть как-то украсили унылые здания. Неизвестные рисовальщики — художниками бы я их не назвала даже под пытками — изобразили на стенах отдельные фрагменты человеческого организма. Преимущественно мужского организма.