Гордость за Лилию. Я сочла ее самой красивой из всех присутствующих.
Справедливости ради, принцессы за столом собрались довольно миленькие — по крайней мере, уж точно симпатичнее меня. Но все они смотрелись какими-то одинаковыми. С одинаковыми слишком светлыми кудрями, излишне водянистыми голубыми глазами и с такими пухлыми губами, что было удивительно, как они вообще помещаются на их лицах.
Виктория кивнула на два пустых стула. Я сразу плюхнулась на свободное место, а Лилия чутка постояла у стола, словно чего-то ожидая.
- Тут вам придется проявить самостоятельность, - едва слышно сказала Виктория, проходя мимо нас во главу стола. - Стул вам, принцесса Рип, никто не отодвинет, сколько ни ждите.
Возмущенно запыхтев, Лилия уселась рядом со мной и вполголоса пожелала нашей распорядительнице встречи с вампиром, который ее — Викторию — непременно раздерет на мелкие кусочки.
Я с сомнением глянула на Викторию, занявшую место во главе стола. Пожалуй, если эта дама вдруг повстречается с вампиром — еще неизвестно, кто из них больше пострадает.
И тут случилось самое ужасное из того, что вообще может случиться с девушкой. Тем более с девушкой в моей ситуации.
Из неприметной дверцы, вероятно, ведущей в какое-то подсобное помещение, в бело-розовый зал шагнул мужчина. Тот самый мужчина с ярко-рыжими волосами, которого я не успела как следует разглядеть на крыльце.
Теперь же мне представилась возможность изучить рыжего во всех деталях. И в первую очередь эта возможность появилась у меня потому, что парень повел себя чрезвычайно странно.
Мазнув невнимательным взглядом по лицу Лилии, он уставился на меня. И выглядел при этом ошеломленным и смущенным одновременно.
Рыжий все смотрел и смотрел на мое ничем не примечательное лицо, а я чувствовала, как сердце в моей груди сделало чемпионский кульбит, оглушительно стукнуло в горле и рухнуло куда-то в низ живота. Я обхватила ладонями ножки стула, чтобы поймать связь с материальным миром, и мои влажные пальцы заскользили по гладкому дереву, окончательно усугубляя ситуацию.
Голова кружилась так, как будто меня ударили. Нет, хуже — как будто меня приготовились ударить, и я в ужасе ждала этого удара. Как известно и в чем я смогла убедиться лично, ожидание страха — в тысячу раз хуже, чем сам страх.
Хотя именно страха я не чувствовала, когда смотрела в широко распахнутые глаза медового цвета. А чувствовала я тех самых чертовых бабочек в животе, одна идея существования которых раньше вызывала у меня только гомерический хохот.
Мои бывшие одноклассницы в тролэндской школе, когда нам всем исполнилось лет по пятнадцать, только и делали, что болтали об этом несуществующем — как я тогда считала — явлении. Картинно закатывали глаза и с придыханием говорили:
- Ах, Джозеф! У меня от него бабочки порхают в животе!
Все девицы Тролэнда оптом сохли по Джозефу, сыну кузнеца. По той единственной причине, что Джозеф был единственным мало-мальски симпатичным юношей на всю округу. И Джозеф, не будь дурак, звал гулять всех влюбленных в него идиоток по очереди. Даже меня, хоть я-то точно не была в него влюблена. Но все равно пошла прогуляться с деревенским ловеласом. Из любопытства. Чтобы узнать, что такого есть в этом смазливом парне, из-за чего животы моих одноклассниц атакует целый рой бабочек!
Мы с Джозефом чинно обошли городские улицы, а когда дошли до безлюдной окраины, он расторопно затащил меня в кусты. Там дамский угодник, обдавая меня дыханием со вкусом чеснока, сообщил, что его «заводит моя костлявость». И прижался своими влажными губами к моему рту.
Тогда я и вправду почувствовала, что внутри меня заметался целый рой. Только не волшебных бабочек, а отвратительных, щекочущих живот, гусениц. Я оттолкнула Джозефа и умчалась домой.
С того дня я уверовала, что все эти бабочки — чушь вампирья. Сказочки для дурочек, чтобы заманивать их в кусты, ничего не предлагая взамен.
Только теперь все было иначе. Все мои верования в несуществующую любовь — а уж тем более в любовь с первого взгляда — в одну секунду пошатнулись, рухнули и погребли себя под собственными останками.
Я смотрела в глаза цвета темного меда и понимала одно — я пропала. Если бы этот парень, имя которого мне было неизвестно, прямо сейчас позвал бы меня на край света, я бы бросилась вслед за ним не раздумывая.
А еще его взгляд… Когда он смотрел на меня, казалось, даже пространство между нами сужалось и прокладывало дорожку от меня к нему и обратно.