- Девочки, ну что за дурацкие шутки! - воскликнула матушка Фекла, но вид у нее при этом был весьма довольный. И немудрено — даже если противная бабка начнет молоть языком, без доказательств ей никто не поверит. А так — пусть думает, что я пью кровь ночных жертв, и всем подружкам расскажет. Пусть такие, как они, держатся от нашей семьи Ллортов подальше. Мы будем только рады.
… С тех пор, как я ни старалась вывести матушку Феклу на откровенный разговор, ничего не получалось. Она отмахивалась, отмалчивалась и притворялась, что внезапно оглохла.
Правду про отца мне рассказал батюшка Никодим. На тот момент мне стукнуло уже двадцать лет, и я вынашивала в своей голове дерзкие революционные планы. Я чувствовала, как в моих жилах кипит горячая кровь, которую я вряд ли унаследовала от благостной королевы Светланы.
Я видела, что в Тролэнде царит несправедливость. Правящий король, вступивший на трон после смерти Светланы, был уже довольно дряхлым и, казалось бы, за годы правления должен был навороваться вдоволь. Но не тут-то было — он облагал население все более неподъемной данью, покупая при этом десятки породистых рысаков ежегодно, которые стоили столько, что на эти деньги можно было легко обеспечить всех бедствующих. Он устраивал роскошные балы, на которые съезжались высокородные гости из других стран. Король не женился и, поговаривали, что его фаворитки становятся моложе и моложе.
Между тем бедняков в Тролэнде становилось все больше. Мы еще как-то держались, хотя наш крепкий дом уже нуждался в серьезном ремонте — следовало хотя бы подлатать крышу, через которую на чердак просачивался дождь. На чердаке спала я и просыпаться под непрошеным душем мне не очень-то нравилось.
Поразмыслив, батюшка Никодим продал двух лошадей и пустил вырученные деньги на ремонт дома. У нас осталась одна кобыла средних лет чисто для хозяйственых целей — съездить на рынок или отправиться в гости. По гостям мои приемные родители еще ездили, обязывала должность управляющего банком, которую занимал батюшка Никодим.
Множеству горожан приходилось гораздо хуже. Кто-то переезжал из хороших домов в грязные лачуги, а кое-кому даже лачуги оказывались не по карману, и за неуплату дани этих несчастных выкидывала на улицу королевская жандармерия. Часто вместе с детьми.
Больше всех страдали тролли. Из-за предвзятого отношения их могли выселить из дома за просрочку выплаты всего в пару дней! Если жандармам нужно было повесить на кого-то нераскрытое преступление — виновником всегда назначались тролль или хульдра (женщина-тролль, здесь и далее — примечания автора).
Будь они, тролли, чутка посообразительнее, давно б сложили два и два, и подняли восстание. Чего-чего, а богатырской силушки им хватало.
Я решила взять устранение несправедливости в свои руки и возглавила небольшую группу сопротивления из молодых троллей, с которыми в детстве мы нервировали городских впечатлительных знахарок.
Замечу, что я вовсе не жаждала благородного отмщения за все страдания невинных троллей. Мои планы были совсем иного толка. Я понятия не имела, кто займет трон после того, как старик-король наконец покинет этот мир. Но точно знала, что существует единственная идеальная кандидатура для вступления в права королевы Тролэнда.
И этой кандидатурой была я.
Я стала вынашивать эту идею с того самого дня, когда узнала о том, что моя мать была королевой нашей страны. И еще больше утвердилась в своих намерениях после того, как узнала правду про отца.
Дело было так: я напросилась с батюшкой Никодимом в далекую южную страну под названием Зелостан. В Зелостане жили домовые кикиморы и черти, и там открылось отделение банка, в котором батюшка Никодим работал управляющим. Кикиморы и черти — это вам не гномы, к тем богатеньким любителям золота хозяин банка ездил лично. Ну а для переговоров в Зелостане годился и мой непривлекательный приемный отец.
Когда мы въезжали в Зелостан, я приняла надменный вид еще сидя в банковской карете. Мне представлялось, что мы прибыли в бедную страну, населенную дикарями, на фоне которой мой родной Тролэнд покажется раем на земле.
Но все оказалось с точностью до наоборот. Кикиморы и черти жили в ладных красивых домах, улицы города были чистыми, а на углах домов не сидели нищие, выпрашивающие милостыню.
Мы приехали в гостиницу, где нас встретил улыбчивый юный черт с наполированными рожками и сопроводил в номер, по дороге выражая надежды на то, что наше с батюшкой путешествие не было слишком утомительным.
Услужливый черт выглядел аристократом на нашем фоне. В старой одежде и стоптанной обуви мы с батюшкой Никодимом легко могли сойти за местных бедняков.