Франческа побежала жаловаться родителям. Я бросилась следом. Не потому, что опасалась наказания — маменька и папенька в жизни меня не наказывали. Мне просто было любопытно посмотреть на их реакцию.
- Господин король! - забыв о правилах приличия, Франческа влетела в папенькин кабинет без стука.
Папенька отложил книжку и вопросительно посмотрел на нас снизу вверх. Он сидел в ногах у маменьки, вышивавшей какую-то сложную картину. Было нисколько неудивительно застать их вдвоем — по-моему, они вообще никогда не расставались.
Франческа наябедничала на меня во всех красках. Она так живописала мои «кровавые упражнения», что я сама едва не испугалась.
Однако папенька встал на мою сторону.
- Девочка хочет стать доктором. По-моему, это самое что ни на есть милосердное занятие, или я не прав? И если для этого требуется резать неразумных существ — что с того? Толку от них все равно никакого! Так что, дорогая Франческа, оставьте Лилию в покое.
- Нет.
Одно короткое слово прозвучало в кабинете подобно выстрелу.
Маменька отложила вышивание и пригвоздила меня к полу взглядом небесно-голубых глаз.
- Нет, - повторила она и снова взяла иголку в руки. Я заметила, что ее пальцы совсем чуть-чуть, едва заметно, подрагивали. - Лилия, я запрещаю тебе резать кого бы то ни было.
- Но почему? - на мои глаза — точь-в-точь такие же прекрасные, как у маменьки, набежали слезы.
Я вообще-то с детства такая ранимая. Когда все идет не так, как мне хотелось бы — никак не могу сдержаться и начинаю рыдать.
- Я все сказала. Разговор окончен.
Я посмотрела на отца, ища в нем поддержки. Но он только пожал плечами. Мол, слово матери — закон.
Из кабинета я вылетела стрелой, отмахнувшись от Франчески. Она пыталась угнаться за мной, лопоча со своим смешным акцентом что-то утешительное. Я захлопнула дверь своей комнаты прямо перед нянюшкиным носом, а она просила прощения и уговаривала меня открыть.
Чтобы не слушать причитания Франчески, я на всю громкость врубила проигрыватель. Пластинка крутилась, немного гнусавый женский голос пел песни на незнакомом языке, а я лежала на кровати, изучая потолок.
К вечеру я проголодалась и раздумывала, не спуститься ли мне к ужину. Конечно, хотелось продемонстрировать родителям свою обиду и гордо отказаться от еды. С другой стороны, голод не тетка. А я его, голод, переносила плохо. Как и любой другой дискомфорт. Принцесса я, в конце концов, или кто?
Я заключила компромисс сама с собой, решив отужинать в компании родителей, приняв горделиво-неприступный вид. Подошла к закрытой двери, прислушалась к тишине в коридоре и потянула ручку на себя.
За дверью с подносом в руках стояла Франческа. Она низко наклонила голову и шептала себе под нос что-то горестное. Тогда я впервые заметила, как моя нянюшка состарилась. Ее руки, покрытые коричневыми пятнами, подрагивали, с трудом удерживая поднос. Блеклые водянистые глаза слезились, а смуглое лицо прорезали глубокие морщины.
Завидев меня, Франческа приободрилась. Распрямила спину, протянула мне поднос и зажурчала:
- Покушай, Лилечка! Я же тебя знаю, мою гордую упрямицу! Не серчай на меня шибко, дорогая моя девочка, да и на родителей зла не держи. Мы же правда хотим как лучше!
Я забрала поднос и молча скрылась в своей комнате.
Я так никогда и не узнала, сколько еще времени Франческа простояла под моей дверью, ожидая, когда я сменю гнев на милость.
Ночь выдалась бессонной. Я ерзала на смятых простынях, прокручивая в голове обиды, нанесенные мне нянюшкой и родителями.
Под утро, придавленная тяжелой усталостью, я забылась тревожным сном.
Из поверхностного сна меня выдернули душераздирающие вопли.
Франческу нашли во дворе, прямо под моими окнами. Как сказал придворный лекарь, она была мертва уже несколько часов.
А еще он сказал, что в теле нянюшки не осталось ни капли крови.
Когда я вбежала в гостиную, маменька резко вскочила со стула и прошла мимо меня с перекошенным лицом. Папенька съежился за столом.
Как хорошо, что они не знали тогда и не знают сейчас о том, что мне известна их тайна. А то бы тут такое началось!
Глава 4. Лилия
Убийцу Франчески искали пылко, но вяло. Как такое может быть? Да запросто!
Папенька посулил награду тому, кто отыщет негодяя, лишившего несчастную женщину жизни. Награду огромную — тысячу золотых. На эти деньги можно безбедно прожить всю жизнь и заодно обеспечить потомков вплоть до правнуков.
Скорбь папенька демонстрировал при каждом удобном и — чаще — неудобном случае. Даже во время наших пятничных семейных посиделок у камина он возводил глаза к небу и вопрошал: