Конечно, Карл отдавал бифштексы своей любимой приемной дочурке.
Маменька всегда старалась быть со мной ласковой. Но в ее прикосновениях, улыбках и дежурных поцелуях я различала фальшь. И еще страх.
Я выросла копией своего биологического отца, только глаза мне достались от мамы. Со светлыми вьющимися волосами и широко распахнутыми голубыми глазами я словно сошла с картинок книжек про принцесс. Ну кому могло прийти в голову, что вампиры бывают похожи на ангелов?
После смерти Франчески я осталась фактически одна. Другую няньку для меня нанимать не стали — все же мне вот-вот исполнялось пятнадцать лет.
Больше никто ко мне не лез. Не опекал. Не волновался обо мне.
Больше никто меня не любил.
И мне все труднее становилось сдерживать положенные мне от природы инстинкты. В одну ужасную ночь свершилось то, чего так боялись мои родители. Я отправилась на охоту.
А потом стала делать это постоянно.
Мать стала еще равнодушнее — она перестала мне улыбаться и старалась не коснуться меня даже случайно. Когда я целовала ее перед сном, она стояла вытянув руки по швам и глядя перед собой пустыми глазами. Я уверена, что она чувствовала исходящий от меня запах крови.
Только Карл меня жалел. Гладил меня по голове после моих ночных похождений, и глаза его наполнялись слезами.
- Бедная моя, - шептал он.
Карл, по сути чужой человек, был ко мне добрее, чем родная мать!
… В день моего восемнадцатилетия состоялся праздничный ужин. Только для самых близких друзей — пришли человек сто со стороны моих родителей. Важные дяди и тети. И с десяток моих школьных подруг.
Я болтала в саду с Розой, самой своей лучшей подругой, устав от громкого великолепия развернувшегося праздника. Шампанское лилось рекой, столы ломились от экзотических яств, на сцену выпрыгивали то разгоряченные шуты, то томные полуобнаженные танцовщицы.
От шума у меня разболелась голова. Я любила тишину. Особенно ночную тишину. Что может быть естественнее, чем тишина ночью, верно?
- Представь, Лили, тебе уже восемнадцать! - Роза томно закатывала глаза и облизывала губы. Ей самой исполнилось восемнадцать за месяц до этого, и она стала воображать себя совсем взрослой. - Представь, - с нажимом продолжила Роза, - что родители надумают выдать тебя замуж!
- Тебя вон не выдали, - я задумчиво пинала мелкие камешки носком нарядной и жутко неудобной туфли.
- Ну это совсем другое дело! Мои мама и папа предпочли бы вовсе со мной не расставаться!
Я смерила Розу таким строгим взглядом, что ей тут же расхотелось нести всякие бестактности и обидности.
- Прости меня, Лили. Я сама не понимаю, что говорю…
Я приобняла Розу за плечи и вздохнула. На самом деле, меня совсем не обидели ее слова. Потому что Роза была права — это ЕЁ родители относились к дочери с трепетом. Это ЕЁ родители будут долго и придирчиво отбирать женихов, пока не удостоверятся, что будущий муж сделает Розу счастливой. Ну или хотя бы не превратит ее жизнь в ад.
А мои папенька с маменькой, пожалуй, отдадут меня за первого попавшегося проходимца. Лишь бы сбыть меня с глаз долой.
Мрачные мысли прервал громкий цокот копыт.
- Кого еще бесы несут? - я вглядывалась в полумрак дороги, ведущей к дворцовым воротам. Дорогу освещал дрожащий свет фонарей и, казалось, в этом зыбком свете движутся таинственные тени.
Роза схватила меня за ладонь ледяной рукой.
- Что там? - прошептала она.
Я хотела посмеяться над боязливостью подруги, но от приближающегося размеренного цоканья мне и самой стало не по себе. Конечно, вход во дворец охраняет дюжина стражников, но мало ли…
Я обернулась на дворец, оценила расстояние и поняла, что бежать туда — уже бессмысленно. Если всадник приближается к нам с недобрыми намерениями, то настигнет нас с Розой, бегущих, в два счета.
Приняв беззаботный вид — хотя чего-чего, а беззаботности я не чувствовала ни на йоту — я сказала:
- Это припозднившийся гость, Роза. Вечно ты трясешься из-за всякой ерунды!
Цокот стих и перед нами прямо из тьмы вырос черный крупный рысак. Седлал черного гиганта безобидный на вид юноша в красной с золотом ливрее.
- Добрый вечер сударыни. - сказал юноша тусклым голосом. - Мне нужна принцесса Лилия Рип.