Эр тринадцать еще раз убедился, что людей нужно защищать от их же темных желаний. Ведь они такие хрупкие, всего едва ли за тысячу градусов был огонь, а от человека осталась всего горсточка пепла, у которой были свои темные и светлые желания, страхи и надежды. Эта кучка, наверное, много пыталась достичь, а в итоге ее путь вот так глупо оборвался. Эр тринадцать подумал, склонив по совиному голову на бок, если от всех людей по итогу остаётся кучка праха, не более и все они одинакового хорошо горят, то к чему эти разборки и выяснения кто лучше, если итог один? Нет, кибер еще не может понять, что такое люди и как это быть одним из них. Вот только это хорошо или плохо он не знал, как не понимал, а он какой? Плохой или хороший? Или киборги не бывают какими-то определёнными, ведь они вещи, которыми управляют. У киборга столько вопросов поднакопилось. Кто ему на них ответит?
— Эй! Ты чего там застрял?! Вот уж тупой болванчик! Ты тупее, чем эти тугодумные японские Эски! — ворчал Дмитрий Серов, на киборга. — Пошевеливайся! Или будешь бежать следом!
Принцесса пристально наблюдала за тем как кибер забрался в один из грузовиков. Черные, бронированные громадины без опознавательных знаков, спешно растворились во мраке ночи. Девушка сделала пас руками, неподалеку от нее проявилась одна из чудом уцелевших бронемашин, в которой находился без сознания Алекс и еще несколько его людей. К своему сожалению Боевой ангел смогла спасти только эту машину, слишком стремительной оказалась атака кибера и неожиданная. Принцесса поняла, что кибердракон может подбираться к жертве незаметно, когда этого хочет. Теперь девукша его боялась больше прежнего и жалела, что не уничтожила, когда была такая возможность.
Глава 29
Дождь неожиданно прекратился, что несказанно радовало жителей города, истомившихся от холода и сырости.
Солнце припекало даже не по-весеннему, а по-летнему. Весна потихоньку готовилась к сдаче своих прав лету.
Дэн, Эвелина и Алиса погрузились повседневные заботы, не забывая общаться и созваниваться с Симеоном, который потом опять куда-то пропал.
Эвелине тот час стало грустно, когда она не могла по вечерам по уже выработанной привычке звонить Симеону и подолгу болтать с ним. Она то и дело ловила себя на шальной мысли, что очень неожиданно быстро привязалась к этому оболтусу. Он хоть старался держаться на расстоянии от их шумной компании, но угрюмым или нелюдимым не был, если его растормошить, то он умел веселиться. Эвелина поняла, что они похожи с ним в этом плане. Оба домоседы, но если выковырять их из своего уютного дупла, то могут уйти в отрыв. Девушка предположила, что поэтому Симеон ее и привлекает.
Единственным фактором для омрачения настроения являлись нападки Инны, и то они задевали только ранимую Алису, а не стойкую Эвелину. У нее была своя философия по этому поводу, мол, не трогай «г» не будет «в».
Несмотря на то, что погода радовала, Эвелине опять тягостно на душе, особенно одинокими вечерами. Хорошо, что ее радовали благодарные котейки, которых она подкармливала.
И вот возвращаясь после очередной кормежки любимцев и вдоволь их натискавшись, Эвелина рассуждала, что пора докуповывать корм. Она заметила темную фигуру, опершуюся об сапфирового покраса байк и ее сердце дрогнуло, а душа замерла в предвкушающей радости. Глаза девушки загорелись радостью, а прекрасное лицо озарила улыбка.
— Симеон! — Пискнула радостно Эвелина, не в силах сдержать чувства и кинулась обнимать друга, прижимая его к себе, желая впитать его приятную энергию.
Парень, до сели неподвижно стоявший, скрестив руки на груди, рассуждал о чем-то своем, с непроницаемым видом на лице, но как только он заметил несущуюся к нему хрупкую фигурку, удивился. А когда этот комочек радостных нежностей прилип к груди, у Симеона впервые за все время отобразилось растерянное выражение на лице, он даже когда на кухне монстра обнаружил не так растерялся. Просто с чудищами юноша привык иметь дело регулярно, а с девушками нет. Эвелина первая кого он так близко подпускает к себе, ведь объятия можно использовать как способ подобраться и нанести удар, как раз прямо в позвоночник, в приблизительно в том месте, где сомкнулись руки в замочек у девушки. Для Симеона стало открытием, что объятия оказывается несут приятные ощущения, а не смерть.