Симеон закатил глаза и отобрал у Эвелины стакан, поставил на тумбочку и притянул девушку к себе со словами:
— Угомонись сильно измученная девушка, независимо от врачебного вмешательства. — Симеон ласково взъерошил волосы подруги.
Она довольно прищурила глаза, как кошечка и готова была урчать. Эвелина потерлась щекой о грудь Симеона. Она не удержалась и приблизившись к уязвимо выглядевшей шее друга, сделала коварный кусь.
— Понятно, значит, температура еще не прошла, и похоже от ее пагубного влияния страдает мозг. — Сделал вывод Симеон с невозмутимым видом. Друг стерпел и эту выходку, в конце концов, как он мог злиться, на ту что рисковала жизнью ради подруги.
Парень пересмотрел видео с торгового центра, где произошла трагедия. Симеон видел, ЧТО сделала эта хрупкая и уязвимая особа, а ведь она не была облачена в броню или экзосклет. Симеону стало интересно, Эвелина знала, что у нее не было шансов выжить. Симеон восхищался храбростью девушки и ругал мысленно за не благоразумность. Место укуса на шее Симеона лизнул влажный язычок девушки, то место обдало сначала жаром, а потом холодом, по всему телу парня пронеслись мурашки. Симеону почему-то сдавило грудь от некоего, непривычного волнительного ощущения. Он чаще задышал.
Симеон зарылся длинными, тонкими пальцами в светло русые волосы Эвелины, которая изображала хищную кошку выливающую миску со сметаной. Но скоро буйная раненная угомонилась. Невольная нянька прислушивался к звукам, доносящимся из коридора, и к ровному дыханию девушки. Она во сне ворочалась, потерлась макушкой о нижнюю челюсть парня, и свернувшись клубочком затихла, соня даже оттолкнула от себя одеяло.
Из улицы донеслись гудки машин, звуки резкого торможения и ругань. На заднем дворе устроил позднюю серенаду кот. С улицы тянуло весенней, нежной прохладой дыхания сада.
Эвелина что-то проговорила во сне, почесала ногу об коленку парня. Он уже сам поражался своей многозадачности и редкому терпению по отношению к столь вопиющей наглости. Но потом настроение Эвелины поменялось, ей похоже начало сниться что-то плохое. Соня начала ворочаться и звать родителей, а потом затихла и из ее глаз полились хрустальные слезы.
Симеон ощутил тревогу и подобие сочувствия к этому нежному цветку, что из-за жизненных обстоятельств обзавелся шипами, но не лишился хрупких лепестков, коснешься одного такого и он сломается. Парень не знал, как успокоить девушку, поэтому прибегнул к самому древнему виду успокоительного, приобнял за хрупкие плечи и прижал к себе, нашептывая успокаивающе слова, вытирая ей слезы. Эвелина перестала расстраиваться и даже начала улыбаться во сне. Симеон впервые в жизни ощутил непреодолимую жажду кого-то защитить и не потому, что от него этого требовали, это было веление его «я». Юноше стало досадно, что он пока мало знает о своей подруге, но уже рад что они дружат. И Симеон с теплом вспоминает их подземное приключение.
— Какой вкусный пирожок…кусь…за румяный бочок, — прошептала сладким тоном Эвелина не открывая глаз и действительно опять цапнула Симеона за шею. Юноша отнёсся к этому в монашеским смирением, в конце концов нельзя коснуться розы, чтобы не существовал риск быть поколотым.
Из-за двери раздался приглушенный крик, который быстро оборвался. Эвелина так ничего не услышала, да и никто бы не понял, ведь вопль оказался не продолжительным. Симеон не только услышал, но насторожился. Он пытался не разбудив Эвелину выскользнуть из-под нее. Но проще было бы отлепить от ограждения плющ, чем Эвелину от Симеона. Тем временем за дверью послышался цокот когтей и возня. Опять крик и топот убегающего человека, его жуткий булькающий крик, а потом об дверь словно удалили сочным куском мяса и крик оборвался, а из-под дверной щели медленно и неумолимо натекала алая, вязкая жидкость. В воздухе запахло сладковато-металлическим запахом.
Симеон все-таки выбрался из цепких лапок девушки, которая недовольно заворчала, но так и не проснулась. Ручка двери с медленной неотвратимостью начала проворачиваться. Парень оказался подле двери, стараясь не шуметь и поставил под ручку стул, чтобы она оказалась зафиксирована и дверь не смогла открыться. А за дверью до сосредоточенного слуха Симеона донеслось тяжелое сопение, явно не из человеческого носа, и цокот когтей по паркету. И только парень облегченно выдохнул, как смартфон Эвелины оглушительно завопил в звенящей тишине. Симеон аж замер, как замороженный от неожиданности, если бы он мог, то стал бы еще бледнее чем сейчас. Симеон пытался найти, где этот звонящий предатель спрятался, но наглый гаджет надежно замаскировался.