Принцесса, аж вздрогнула под жарким, пронзающим взглядом Эр тринадцать. Боевой ангел не верила своим глазам, что перед ней не одушевленная машина, ведь у механизмов не бывает столь живого взгляда. «Неужели это настолько искусная имитация?» — пронеслось не к месту в голове девушки. Она подметила, что киборг выглядит сейчас даже живее, чем в их первую встречу. Принцессе будет обидно, если окажется что это лишь умелая адаптация под личность. И в то же время его слова и взгляд заставили содрогнуться все ее естество, а мир закружиться.
— Ой…ты…хочешь стать настоящим? — поинтересовалась с осторожностью Боевой ангел.
— Киборги не могут хотеть. Разве что преследовать цель служить хозяину. Не более, вся наша жизнь создана для того, дабы жить по возле хозяина, по его приказу погибнуть. Наша жизнь заключается в обеспечении комфортных и безопасных условий для жизни хозяина. Но я не могу смотреть на то, как изначально свободный организм отказывается от столь бесценного и недостижимого для нас дара. Целая жизнь…наполненная глубоким смыслом, обладать свободой воли и действий. — Ответил киборг, и его взгляд потемнел и утратил жизненный блеск.
— Как для простой машины у тебя слишком неординарные мысли. — Проговорив это Боевой, ангел разразилась кашлем, она прикрыла рот ладошкой, жмурясь и морщась от боли. Умирающая честно пыталась себя убедить, что все хорошо и ей не больно, но организм убеждаться в этом основательно отказывался.
Киборг достал влажные салфетки, вытащив одну из пачки, вытер рот упрямой доходяге и руки. Про себя Эр тринадцать негодовал, почему на живых организмах для пущего удобства не сделали индикаторы их внутреннего состояния, чтобы глянул на такой и понял что отказывает в этом органическом объекте и что делать. А то так с этими живыми тяжело, они сами себе врут и других вводят заблуждение, что они здоровы, а потом резко деактивируются или сгорают как платы.
— Неверная оценка внутренних повреждений! — с полутоном возмущения отозвался киборг.
— Ты такой милый. Можешь прикопать где-то под деревом, мой трупик, если не хочешь везти хозяевам. — Предложила Принцесса и умиленно посмотрела на киборга.
— Нет, я тебя все-таки отвезу Создателю, пусть тебя с начало вылечит, а потом уже ставит на тебе опыты, — пригрозил Эр тринадцать.
— Злюка! Ладно, раз спокойно умереть не дашь, отвези меня, пожалуйста, в одно место, там я смогу восстановиться…наверное. — Попросила вежливо Принцесса, немного смутившись, что доставляет хлопоты, совсем постороннему созданию, а еще ей приятно было оттого, что он держал ее руки в своих, пусть причина тому попытка вытереть кровь.
— Хорошо. Задай координаты, мы отправимся туда. — Не колеблясь, ответил Эр тринадцать.
— Я сама портал открою, потом точно потеряю сознание, ведь потрачу последние силы, а так мы туда никак не попадем, — отозвалась Принцесса. Она бы никогда не потянула чужака в святилище, но понимала что сама туда не доберётся.
Глава 37
Эр тринадцать оказался в месте, которое бы вызвало у человека приступ животного страха. Хотя видимых причин для этого состояния не было. А вот Эр тринадцать посмотрев на внутренний экран, сразу все понял. Киборг держал на руках потерявшую создание небесную деву. Как только за их спинами закрылся портал, Принцесса тот час притихла. Киборг понял, что бедняжка просто «отключилась», а не померла, но на всякий случай он проверил у нее пульс, а то мало ли.
В этом месте царил мистический полумрак, разгоняемый приглушенно светящимися кристаллами, вплавленными в стены. Сами стены местами состояли из неподдающегося анализу материала с радужным отливом. Своды уходили высоко на несколько десятков метров и утопали в непроглядном мраке, который не мог рассеять слабый, призрачный свет кристаллов. Даже зрение киборга не позволяло разглядеть, что там сокрыто над их головами. Эр тринадцать понял, что это место искусственного происхождения, потому как такие гладкие стены можно получить при высоком нагреве под чудовищным давлением. Да имело это место правильную форму, даже идеально правильную. Также обнаружились непознанные письмена, символы которых, ни на что не походили, некоторые иероглифы слабо светились.
Во тьме что-то копошилось, шипело, издавало мерзкие для человечного уха звуки. Из пасти идеально круглого прохода потянуло запахом сырой земли, ледяным холодом, морозной свежестью.