Над головой женщины горели две золотые точки, что могильными светляками горели ледяным огнем на фоне агатового высокого силуэта. Его словно соткали нити космической тьмы. От призрака мрака веяло жарким дыханием необратимой смерти.
— Нет! Не-ет! Только не сейчас! Не после того как я ее вновь обрел! — закричал с надрывом Задира, его всегда безмятежное ироничное лицо, искривила гримаса нечеловеческой боли, которая грозила превратиться в тысячу кольев и пронзить сердце юного вампира. Обида на мир и конкретно на золотогразое его порождение восстало из глубин сущности вампира, тот час сменившись ледяной яростью.
Золотоглазый убийца вытащил лезвие из тела притихшей женщины и та тот час безвольной куклой изящно рухнула на пыльный пол, словно ей подрезали нити, за которые ею руководи. Взметнулись частички пыли вверх, под телом бедняжки плавно и бесшумно натекала алая, вязкая жидкость.
Глаза Задиры вспрыгнули алыми углями, и он со звериным рыком кинулся на безмолвного убийцу. Рука вампира покрылась защитным бордовым панцирем с острыми когтями, которые тот ловко использовал для ближнего боя, они резали бетон и метал, словно пластилин. Но золотоглазый отразил окровавленным лезвием атаки вампира. Да только Задиру уже было не остановить. В его выпаде больше выплыла память предков и боль, чем здравый смысл. Киборг ощутил всем корпусом недюжинную силу Задиры, аж его ноги в грузли в прогнивший пол и пропахали в нем борозды. Таинственно горящие во тьме рубины вперились во взгляд оледенелого золота. Они были настолько близко, что киборг ощущал дыхание вампира, а тот жар из тела противника.
Эр тринадцать выщелкнул со второй руки лезвие и намеривался пустить его в ход. Но вампир так же инстинктивно отстранился от острой угрозы. Задира ударил когтистым доспехом по противнику. Но вместо него, бордовые когти вонзились в податливую древесину, оставляя глубокие царапины. Задира не забыл про огнестрельное оружие, только оно слабо помогало простив брони Эр тринадцать. Всполохи выстрелов разрывали тьму и грохотали по пустому зданию. В киборга прилетел увесистый кусок здания, тот в последний момент уклонился из-под траектории попадания. Так что бетонный обломок, лишь черканул по плечевому доспеху, высекая золотые искры, которые упав на деревянный пол, породили языки пламени. Задира еле успел затушить, досадливо шипя проклятия на киборга и его создателя.
Тихий шорох, словно звук бархата по дереву, привлек всегда настороженного и собранного киборга, боковым зрением он заметил движение. Только вампир находился впереди.
Эр тринадцать оглянулся на новый источник шума, но про вампира не забыл, отражая его атаки.
Убитая женщина медленно и изящно поднялась на ноги, шурша пышной юбкой платья.
Задира аж сбился с шага, увидев сию фантасмогоричную картину, его сердце пропустило удар.
Женщина поднялась, привела себя в порядок, с удивлением взглянула на рану, а потом подняв взгляд на кибреохотника мило улыбнулась. Ее теперь небесно-голубые глаза горели нежностью и пониманием. Да и видел Эр тринадцать не таинственную изящную шатенку, как Задира, а солнечно волосую-женщину, фото которой всегда стояло на рабочем столе Создателя и к ее надгробию тот возил Эр тринадцать. Создатель всегда грустит, когда видит эту женщину. Эр тринадцать не понимал логику в его действиях, зачем возвращаться к тому что растаивает и смотреть на то что заставляет плакать.
Эр тринадцать ощутил как его давно заключённая в броню человеческая часть, хрупкая по своей сущности. Но упрямо не желающая умирать, цепляющая с отчаянием утренника за круг, осознавая, что долго все-равно не протянет, за новое бронированное тело, уступило чужеродному и неживому.
Эта часть, что Эр тринадцать считал лишней и мешающей, полагал логичным игнорировать, сейчас слишком активно себя проявила, заставив тело замереть. На внутренний экран выплыло окошко, которое система не вызывала, вызвало его этот вот ненавистный набор органических клеток, которого слишком мало для полного управления телом, но достаточно, что бы заставлять его сбоить в такие важные моменты. Эр тринадцать смог увидеть видео из камер наблюдения, на котором запечатлена еще молодая и улыбчивая эта золотоголовая леди. Да и дом, где она находилась, очень походил на этот. Эр тринадцать оказался обескураженным происходящим, ведь это выбивалось из привычного хода событий. Это не поддавалось логике. А то, что не поддавалось исчислению системы, заставляло ее «подвисать».
Система Эр тринадцать сообщала об опасности, отчаянно пыталась вернуть контроль над телом. Но нейросвязи словно перегорели, от конечностей не было отклика.