Лили заплакала.
- Мне так больно…., - прошептала я, - так больно, что хочется кричать, хочется визжать, хочется вырвать сердце из груди, чтобы ничего не чувствовать, чтобы не ощущать, как все это время оно разрывается на кусочки…
Он просто предал меня. Растоптал. Сломал.
- Пойдем со мной, - решительно сказала Лили, взяв меня за руку, но я не двинулась с места.
- Я никуда не хочу идти….
- Билл!
- Лили, прошу тебя…
- Пожалуйста, - сказала она. – Я обещаю, что тебе станет легче.
Я посмотрела на нее, а затем слабо улыбнулась. От боли.
- Ты так думаешь?
- Я в этом уверена.
Я встала и двинулась за ней вниз, обулась и вышла на улицу. Лили подошла к машине, в которой сидел Харви, лицо которого изменилось после того, как он увидел мое. Они поговорили с Лили несколько минут, и он открыл мне дверь машины. Без лишних слов я села в автомобиль, и мы поехали в неизвестном не направлении. Я смотрела в окно и ничего не видела, лишь пелену слез, лишь холодные глаза Темпла, ледяные, как ледники, слышала в голове его голос, такой жесткий, так грубый и такой безразличный по отношению ко мне. Ударив себя по груди там, где было больно, я вновь разрыдалась, не понимая, как он мог выбрать ее, как он предать меня, как он мог так поступить… Зачем любить? Зачем вообще нужна любовь? Чтобы испытывать это? Чтобы так страдать? Чтобы ты чувствовал агонию внутри? Чтобы задыхаться от боли? Я закрыла уши, пытаясь не слышать его голос, закрыла глаза, чтобы не видеть его лицо, но, черт бы его побрал, он был намного глубже – он был внутри меня. Потому что я отдала ему себя. Целиком. Полностью. Только зачем?
- Билл! – нежно заворковала Лили. – Солнышко, выходи.
Она мягко коснулась моих рук, и я открыла глаза.
- Лили…
Она крепко обняла меня, и я уткнулась в ее плечо, рыдая, как ребенок, рыдая сильно, неистово, пытаясь выплакать все то, что после себя оставил он. Темпл.
- Темпл…Темпл… У него такое красивое имя, Лили…
Она ничего не ответила, лишь потянув наружу. Когда я вышла, то чуть не упала из-за ватных ног. Харви вовремя схватил меня и еще некоторое время держал в руках, пока я не почувствовала, что могу стоять без помощи других. Мы оказались на какой-то поляне, окруженной лесом. Вокруг не было ни единой души, ни единого домика – лишь деревья и голое поле. Понимая все без слов, я закричала. Я кричала и кричала, переходя на оры, на визги. Разведя руки в стороны, я стояла посередине поля и кричала, ощущая, как во мне пробуждаются ненависть и ярость. Заорав, что есть силы, я упала на землю и начала колотить ее, вымещая на ней свою боль, свои страдания, на которые подверг меня Темпл, вырывая его из своего сердца. Ему больше в нем нет места, потому что сердца больше нет. Когда силы иссякли и мой голос исчез, я легла на землю, чувствуя, как содрогается все мое тело.
Я обещаю себе, что разберусь с тем, кто убил моего отца, обещаю, что поставлю на колени Дебору, обещаю, что уничтожу Темпла и только после этого уеду из этого города. Раз и навсегда.
Глава 27
Школа, работа, дом. Школа, работа, дом. Школа, работа, дом. Каждый мой день был похож на предыдущий. Сначала я просыпалась в пять утра, шла на часовую пробежку, затем отдалась силовой тренировке, принимала душ, завтракала и бежала в школу, в которой выкладывалась по полной. У меня нет ни одной плохой оценки, я заручилась поддержкой преподавателей, которые рады оценить мои успехи письмами, способными помочь мне с поступлением в университет. Затем после школы я бежала на работу, где работала сверхурочно, приходила домой, делала домашнюю работу, готовилась к экзаменам и вырубалась. Я не вспоминала Темпла (для него не было времени), подавляла в себе любые чувства, связанные с ним, игнорировала в школе и делала вид, что его просто нет, когда мы находились в одном помещении. Я не знаю, как он выглядит сейчас, с кем общается, где проводит время, потому что мне было плевать. Зато я думала много о Деборе и том, что я сделаю в ближайшее время. В школу я вернулась с трудом из-за нее (пришлось заплатить директрисе за содействие), поэтому мне нужно быть начеку.