Проснувшись, я выключила будильник, надела спортивную форму и вышла на пробежку. Утро было серым и туманным, отчего верхушки уже оголенных деревьев не были видны. Сырая, темная земля источала приятный природный запах, и мне было невероятно приятно бегать по этой мягкой поверхности, на которой еще шелестели неразложившиеся листья. Выдохнув, я увидела клубок пара и улыбнулась, слушая, как неистово стучит в ушах сердце, а затем свернула с тропинки и углубилась в небольшой лес, что стоял между двумя дорогами. Пустой, холодный и загадочный – он пугал и завораживал одновременно. Я ускорилась, чувствуя, как ноги приятно гудят от налаженной работы, а затем перепрыгнула через бревно, что преграждало мне дорогу и продолжила свою путь. Пот градом тек по лицу, спине, ногам. Мимо меня пролетела ворона, севшая на ветку, которая закачалась под ней, и я, взглянув на нее, спародировала вороний взгляд, отчего она каркнула. Меня пробрал хохот. Я не позволю им сломить меня. Я не позволю сделать из меня куклу, что соглашается с каждым их словом. Я не позволю им прогнуть меня под себя, потому что я сильнее любого из них. Потому что я Билл. Несломленная.
Перейдя на шаг, я стала выполнять некоторые упражнения, чтобы разогреть тело для предстоящей тренировки, а затем принялась за нее, ощущая, как сломанные палки больно впиваются в спину, когда я начала качать пресс. Ничего. Боль отрезвляет и не позволяет впасть в забытье прекрасной нарисованной жизни. Отзанимавшись, я побежала обратно в сторону дома и сразу же направилась в душ, где горячие струи воды приятно успокоили мое сознание. Расчесав порядком отросшие волосы, я уложила их, а затем начала краситься. Вчера я обновила свою косметику, прикупив парочку хороших продуктов, избавилась от некоторых вещей в гардеробе, освободив место для новой одежды. Нарисовав стрелки, я принялась красить ресницы, когда кто-то постучал в дверь.
- Да?
Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянула мама, обескураженная представшей перед ее глазами картиной.
- Билл, ты красишься? – ошеломленно спросила она.
- Доброе утро, - улыбнулась я, заканчивая с ресницами и приступая к губам. Нюдовая матовая помада или блеск? – Ты что-то хотела?
- Да, пришла сказать, что завтрак готов…, - карие глаза мамы вспыхнули. – почему ты красишься?
- Захотелось.
- Это для Темпла?
Я напряглась, готовая в любой момент обороняться, а затем вспомнила, что мама не курсе.
- Мам, можешь не переживать и не выносить мне больше мозг по поводу него, потому что мы расстались.
- Не смей так со мной разговаривать, - бросила она, пронзая на меня гневный взгляд.
Я выставила руки вперед, как бы прося прощение за то, что само его имя меня взбесило.
- Я рада, что ты с ним рассталась. Он и так водил к себе…
Мама резко закрыла рот, когда поняла, что запахло жареным.
- Продолжай, - железно произнесла я.
- Забудь.
Мама стремительно повернулась и попыталась выйти из комнаты, когда я схватила ее за руку и потянула обратно, чувствуя, как желчь поднимается по гортани.
- Он водил других к себе? – закончила за нее я.
- Нет, какую-то рыжую, - бросила она, пугливо озираясь по сторонам.
- Дебору?
- Кажется, да.
Я размяла шею, готовая убивать все в округе, а затем закрыла глаза, пытаясь дышать медленно и глубоко.
Меня затрясло оттого, что я только что услышала, ноя всеми силами пыталась сделать так, чтобы мама не поняла этого. От одной мысли, что они были вместе, что он сидел с ней в своей комнате точно так же, как сидел тогда ночью со мной, приводила меня в бешенство. Он ведь не мог так поступить? Я взяла трясущимися руками кисть и провела ею по подбородку, пока мама окидывала меня изучающим взглядом.
—Я сейчас спущусь, мам. Спасибо.
Мама кивнула головой и вышла из комнаты, в конце задержавшись на несколько секунд. Когда дверь за ней закрылась, я села на стул, не чувствуя своих ног, которые странно пульсировали и дергались. Челюсть сводило от эмоций оттого, что я не могла выразить на данный момент, а ещё оттого, что проносилось перед моими глазами. Вот Темпл проводит пальцами по щеке Дебору, затем медленно и женой целует ее, разглаживая ее длинные рыдание волосы, опуская руки ниже и ниже, а ее ладони в это время блуждают по его телу. Следующая секунда, и они лежат в кровати, сплетая свои тела и превращаясь их в одно единое целое. Меня затошнило. Слёзы брызнули из глаз. Нет. Пожалуйста. Схватив вещи, я мгновенно спустилась по летнице, оделась и выбежала из дома, жадно глотая воздух, необходимый мне сейчас как никогда раньше. Боль вновь разливалась по венам, достигая конечной и главной цели— сердца, что трепетало, моля о пощаде.
Поочерёдно ударив себя по щекам, я сказала: