Замотав руками, я дала понять, что с меня хватит, и побежала на улицу. Едва пересекла порог церкви, меня вывернуло наизнанку, и я рухнула на землю, ощущая жуткую слабость в ногах. Зажмурив глаза, я попыталась выкинуть из головы все, что только что услышала, но это было невозможно. Чувствуя, как на меня нахлынули рыдания, я перестала сдерживаться и расплакалась, пытаясь пережить ту боль, которую только что испытала. Узнав, что произошло с Темплом… И я винила его в бессердечности… И я умоляла, чтобы он испытал боль в миллионы раз сильнее той которую ощутила я… Нет, ему причинили так много страданий, что теперь он сам весь состоял из них…
Обхватив меня за плечи руками, священник помог мне подняться и вытер мокрой тряпкой все лицо, успокаивая своим голосом. Я припала к нему, и мы вместе дошли с ним до скамьи, на которую я с грохотом приземлилась, подтянув к себе ноги и закрыв глаза. Мне было так жаль, что он все это пережил в своей жизни, что хотелось кричать, хотелось найти того человека, который посмел посягнуть на Темпла и сотворить с ним такое. В голову снова закрались всякие мысли… И как Иисус мог взять грехи людей на себя? Прекрасно зная, что они такие, он обрек себя на страдания и мучительную смерть… Ведь люди хуже животных и вовсе не заслуживают прощения…
- Дитя, - сочувственно прошептал старик. – Вы – две раненые души, тянущиеся друг к другу.
- Неправда, - проплакала я. – Мы разные.
- Никто не говорит, что вы одинаковые, но у вас есть то, что связывает вас. Может быть, именно вы поможете друг другу избавиться от прошлого?
- Это Темпл подослал ко мне тех мужчин.
Я все еще цеплялась за что-нибудь, чтобы обвинить его и не думать о том маленьком ребенке. Зачем он рассказал мне эту историю? Если он думал, что она сможет разжалобить меня, то он попал в цель, потому что я уже была готова забыть все плохое. А я этого совершенно не хотела. Особенно после сегодняшнего.
- Мигель, - услышала я откуда-то издалека голос отца Игнасио. – Прибери там, пожалуйста, только будь осторожен: там разбилась чашка. Ты можешь пораниться.
Закрыв глаза, я подтянула одеяло и накрылась им с головой, а затем провалилась в сон, не в силах думать о том, что только что узнала.
***
Привязанные за обе руки они висели в воздухе, едва касаясь кончиками голых ступней пола. Стук каблуков моих армейских сапог известил людей, висевших на этих веревках и стоявших около них, о том, что я пришел, а еще железная цепь, которая болталась в моих руках и звенела при каждом шаге. Я посмотрел сначала на Рафаэля, который одним ударом сломал одному челюсть, затем перевел взгляд на Харви, который подставил под ноги другого ведро с водой и держал в другой руке провод, после на Зейна, вертевшего в руках два охотничьих ножа, далее на Эйдена, что сидел в видавшем лучшие годы кресле и держал за поводки двух смирно сидящих белых аргентинских дога. Когда я заметил, что нет только Джейми, позади меня раздались чьи-то крики и гогот. Обернувшись, я увидела покрытого синяками Джейми, который держал канистру бензина в одной руке, а в другой – горелку.
- Кто заказывал барбекю?! – наклонил голову вправо Джейми.
Я недобро усмехнулся и повернулся к висевшим мужчинам, трясущимся, словно маленькие крыски.
- Нам предстоит достаточно интересный вечерок. Может быть, чаю?
Рафаэль не сдержался и хохотнул.
- Господа, почему на вас оказались эти маски? – задал я свой первый вопрос и прикоснулся к лицу того ублюдка, который висел в правом углу от центральной сцены, на которой раньше выступали оперные певицы и певцы.
Да, такое богатое наследие, и кому же оно досталось? Нам.
- Нам их дали, - дрожащим голосом начал он. – Нам дали эти маски, чтобы мы запугали девчонку.
- И кто же дал их вам? – мягко спросил я, нежно проведя рукой в кожаной перчатке по его щеке.
Парень собирался уже ответить, явно испугавшись нас, особенно когда в наших руках были достаточно странные предметы. Особенно, когда наши лица скрыты под масками Чумных докторов.