- Что это значит? – озадаченно спросила Лили.
- Что ему есть что скрывать, - нахмурилась я, напрягаясь всем телом.
***
Я не мог рассказать ей правду. Не мог сказать, что наши отцы заказали ее похищение. У меня язык не поворачивался ей об этом, потому что (я уверен) она посчитала бы, что я с ними заодно. Но это было не так. Всю ночь мы провозились с этим биомусором, который висел в заброшенном оперном театре, а потом я уехал, желая быть ближе к Билл. Но они до сих пор там. Большую часть информации мы уже выбили из них, но мне необходимо узнать кое-что еще.
Оставив машину в тени здания, я подошел к центральному входу, деревянные двери которого изрядно потрепало время. Сырые, набухшие доски чуть заметно скрипели, открывая вид на широкий вместительный холл, в центре которого стоял балкон, с ведущими к нему по бокам мраморными лестницами. Некогда белый, он посерел от сырости и времени и едва удерживал на себе несколько человек одновременно. Стены, цвета берлинской лазури, заметно почернели в некоторых местах и были насквозь продырявлены чьими-то острыми зубами. По ним постоянно стекала вода ввиду частых дождей в Хейтфорде, отчего от стен пахло сыростью. Даже сейчас с потолка капала вода, сначала попадая на давно погасшие люстры, а затем на мраморный пол, испещренный темными прожилками, создающими своеобразный узор.
Вступив на лестницу, я медленно поднялся по ступеням, вновь и вновь испытывая на прочность камень, а затем оказался в длинном широком коридоре с многочисленными ответвлениями и нишами, которые, наверняка, когда-то скрывали влюбленных или страстных натур, а сейчас вдоль и поперек кишели крысами. Преодолев коридор, тянущийся далеко вперед, я раскрыл двухстворчатые двери, одна из которых немного накренилась и грозилась когда-нибудь рухнуть кому-нибудь на голову, и оказался в огромном, просторном зале, который насчитывал несметное количество кресел и множество валяющихся на них сценических костюмов. Какое расточительство.
Медленно спускаясь по лестнице, ведущей меня к невероятно большой, высокой сцене, над которой висели люди, заслужившие самое ужасное наказание, я медленно обводил помещение глазами, словно видел его впервые. Изъеденные, раскрошенные сидения колыхались от порывов ветра, проникавшего сюда сквозь дыру в потолке, на котором были изображены ангелы. Остановившись, я взглянул на него, в который раз поражаясь работе мастера, чья тонкая рука написала столь восхитительные лица. Обладая классической красотой, они улыбались нам, освещая собой, своими крыльями, глазами цвета небес это пропащее место. Их белые крылья были настолько реалистично написаны, что мне казалось, будто они живые, будто вот-вот позволят им покинуть эту потолочную клетку и вспорхнуть на небо, с которого они будут наблюдать за нами. Длинные изящные пальцы ангелов то касались лица, то крестили, то взывали, то стирали слезы, а их розовые полные губы все это время расплывались в улыбке. Ее лицо тоже должно быть. Улыбаться мне, освещать мой путь и не давать тьме поглотить меня.
Встретив Зейна, который караулил наше место, я подошел к нему и спросил:
- Они сказали еще что-нибудь?
Он отрицательно помотал головой.
- Сколько еще мы будем держать их здесь?
- Выпустим их сегодня вечером, а там уже будь что будет.
- Но тогда наши отцы узнают, что мы в курсе дела.
- Это нам только на руку.
- Ты хочешь пошпионить?
- Именно. Пора побыть папиным сыночком, который помогает ему в делах, Зейн. Ты сделаешь это для меня, пожалуйста?
- Ты хочешь, чтобы это сделал я? – кивает он.
- Да. Ты сам знаешь, что у меня за отношения с моим папашей. Мне нужно лишь узнать, что связывает мать Билл с нашими отцами.
- Хорошо. Я думаю, будет правильным, если подключится еще Эйден. Его папка знает всю подноготную каждого.
- Пожалуй, ты прав. Я поговорю с ним сегодня.
- Я не понимаю, зачем им это было нужно. Почему? Что им сделала мать Билл? Или сама Билл?
- Не знаю, но что-то мне подсказывает, что ответы надо искать в прошлом, - ответил я, снимая тело с веревки.
Глава 22
- Победа! – кричали рядом, пока я снимал шлем. – Мы их уложили!
Кинув его на лавку, я сел и стал стягивать с себя коньки, чувствуя, как носки вновь пропитались моей кровью. Мне срочно нужен антисептик. Кто-то ударил меня по плечу, и я, обернувшись, увидел Рафаэля, который хмуро смотрел то на меня, то на мои ноги, явно заметив, как я сегодня прихрамывал, когда покидал площадку.